обращать внимания, но не всегда получается. Иногда срываемся, но и тут нужно понимать, что любой промах тут же будет разнесен по всем сетям и негативно скажется как на нас самих, так и на близких людях.
— Часто приходилось жалеть о содеянном? — не удержалась Маша от внезапно возникшего вопроса.
Ярослав задумчиво улыбнулся, откинулся на спинку кресла, подумал.
— Приходилось, — только и ответил он. — Но были и такие моменты, когда умом понимаешь, что нельзя так было, но все равно знаешь, что все же это верно.
Настал черед Смелякова задавать вопросы, и Маша, расслабившаяся от непринужденности беседы, даже успокоилась и позволила себе улыбаться. Как оказалось, даже зря. Ярослав начал издали, словно прощупывая почву: «Расскажи немного о себе, своих родителях, были ли в роду творческие люди?» И она с упоением рассказывала о своей семье, о том, что очень любила танцевать, но увидев однажды вживую выступление фигуристов на льду, влюбилась в этот вид спорта и захотела с этим связать свою жизнь. Только одного никогда и никому не рассказывала в своих интервью о том, что пришла в эту семью из детского дома.
«Хватает ли времени на общение с родными?»
Но когда прозвучал следующий вопрос, Маша вдруг поняла, что всех предыдущих-то в выданном им опроснике и не было, это была импровизация Смелякова, чтобы притупить бдительность всей съемочной команде.
— А на личные отношения остается что-то?
Вот и приплыли! Ну, хитер, зараза! Вот для чего ему это? Формат их интервью совсем не предполагал беседу на личные темы. Глядя на то, как обманчиво вальяжно сидел напротив этот гад, Маша только вздохнула, но быстро взяла себя в руки.
— На бестактные вопросы не отвечаю. Есть еще что по существу?
Ох и опасно загорелись его глаза. Черти в них снова заплясали, довольные такие, нахальные.
— Завтра в восемь вечера на этом же месте. Придешь?
— Ярослав, вы как-то отклонились от формата нашей передачи, — подал голос режиссер, за что Маша была ему глубоко признательна, так как в данную минуту ей хотелось сказать что-то совсем уж гневное и резкое, чтобы поставить сидевшего напротив типа на место.
— Я так понимаю, интервью наше закончилось, да? — Маша резко вскочила со своего места и обратилась уже к режиссеру. — Мы все? Или еще остались какие-нибудь вопросы?
— Нет, мы вполне можем и завершить. Давайте только отснимем прощание и можно расходиться. Маша, займите, пожалуйста, ваше место. Одного дубля нам хватит.
Маша села обратно и, стараясь не реагировать больше на ухмылявшегося Смелякова, по команде режиссера изобразила любезность.
— Благодарю за интересный вечер, Ярослав.
— Спасибо, Маша. Надеюсь, эта встреча была не последней.
«Нет уж, пусть она будет последней», — подумала она, ловя себя на мысли, что все его обаяние вдруг снова померкло. Вместо интересного собеседника перед ней снова сидел тот самый наглый тип, что не упускал возможности лишний раз уколоть ее. Когда камеры выключили и съемочная группа стала убирать аппаратуру, Ярослав подошел к ней, явно намереваясь что-то сказать, но Маша его опередил.
— Завтра я занята. И последующие дни тоже. Так что можешь смело расписывать свободные дни для свиданий с другими девушками.
Ярослав лишь только улыбнулся в ответ, приблизился к ней почти вплотную и, легонько ухватив за локон, прошептал, поведя уголком губ в ухмылке:
— Неа, льдинка, с тобой интереснее.
А потом развернулся, попрощался со всеми и направился к выходу. Вскоре его высокая крепкая фигура скрылась за дверями, а Маша продолжала задумчиво смотреть ему вслед.
— Вы с ним ведь знакомы, не так ли? — завел непринужденную беседу режиссер, пока ждал свою группу.
— Несколько раз тренировалась в их ледовом дворце, однажды даже их тренер устроил совместную разминку.
— Не представляю вас, такую маленькую и изящную, среди команды.
— Ой, даже не пытайтесь, — засмеялась Маша, переводя беседу в иную, более безопасную тему. — Я им всем, наверно, еле до локтя достаю.
Спустя несколько дней ей передали предварительный материал будущей передачи для ознакомления, в который Маша внесла некоторые ремарки. Взгляд ее задержался на приложенной фотографии, на которой они были запечатлены сидящими напротив друг друга за столиком и оживленно беседующими. Даже непритязательным взглядом было заметно, с каким интересом оба внимали друг другу, как выдавала их поза: чуть наклонены друг к другу, руки на столике, ладони положены так, словно тянулись друг к другу. Не фото, а сплошная пища для сплетен. Спасибо каналу, хоть не стали включать в запись бестактную фразу Смелякова о свидании. За это она краснела до сих пор, хотя ее вины в том не было вовсе.
Не хотела этого делать, но все же открыла файл с фотографиями. Интервью, интервью… Они неплохо получились. Даже и не скажешь, что между ними такая натянутость. Маша задержала взгляд на Смелякове. Красивый. Яркий, дерзкий, смелый — вот уж фамилия оправдала характер — на таких обычно девчонки всегда остро реагировали. Следующая фотография словно оживила на губах ощущение горячего поцелуя на губах — их фотосессия на льду. Зачем она хранила именно это фото, Маша и сама бы не смогла сказать. Момент ее растерянности и его триумфа. Момент поцелуя. За пару секунд до звонкой пощечины. Забыть бы, не придавать значения, но никак не получалось. И фото это удалить рука не поднималась.
Глава 9. Счет один-один
Чем ближе была зима, тем меньше времени оставалось на что-то личное. Ярослав теперь практически не появлялся дома — выездные игры со сборной полностью поглотили его, не оставляя ничего для стороннего. Нервное напряжение поначалу сильно сказывалось, игра совершенно не клеилась, настроение с каждым днем лишь ухудшалось, но он все же сумел возобладать с собой, настроиться на нужный лад. Помогли и советы опытных игроков, а также тренеров. Ярослав впервые играл бок о бок с маститыми хоккеистами, и вскоре их уверенность стала передаваться и ему. Он многому учился у них, многое подмечал и у именитых соперников. Вызов с сборную стал поистине самым ярким, самым ценным эпизодом за его жизнь, и даже если это станет для него единственным разом в жизни, Яр знал, что это один из величайшим событием в жизни.
Ежедневные тренировки, жесткие ответственные матчи и протокольные мероприятия совсем не оставляли свободного времени. Лишь редкие разговоры с матерью и сестрой немного заставляли отвлечься от работы. Хотя кого он обманывал, вечерами все равно мысли возвращались к ней — к своей маленькой язвочке. Воспоминания неизменно вызывали на лице улыбку, так как думать о ней всегда было невероятно приятно. Ему нравилось бросать
