Аздар, неукротимый в своей похоти, прогуливался среди фургонов и шатров, разглядывая танцующих возле костров рабынь. Я бродил неподалеку, один, слишком застенчивый, чтобы присоединиться к веселью. Наконец я оказался у одного из фургонов - он стоял несколько особняком, и это меня привлекло. На ступеньках его сидела женщина в черно-белом одеянии. Ее длинные волосы, завивавшиеся на концах, светились, словно дерево-авришуш в лучах маленького серебряного фонаря, подвешенного тут же, над ее головой. Я стоял, не в силах оторвать взгляд, чувствуя, что совершенно околдован.
Это была женщина-пламя. Глаза ее, удивительно похожие на зеленые самоцветы, лихорадочно горели. Волосы ее были красными, как огонь костра, краснее, чем наше красное солнце Хорли. Кость у нее была тонкая, изящная, как у птицы, но тело было богато сладострастными выпуклостями. Какая она была красивая... Есть красота, от которой сразу перехватывает дыхание, она потрясает все существо ваше, и каждый удар сердца превращается в удар гонга, кричащего о страсти.
Она сидела очень прямо и неподвижно, глядя в пустоту. Руки с узкими, изящными ладонями, с длинными пальцами отдыхали на ее коленях. Я потихоньку подходил к ней, не покидая, однако, спасительной тени, но прежде, чем я успел заговорить, появился Аздар. Он уставился на женщину, кончиком языка быстро-быстро облизывая губы.
Я спрятался в тени, отбрасываемой соседним фургоном - кажется, это был фургон с кормом для лошадей, - и смотрел на них. За несколько месяцев до этого я обрел зрелость и начал входить в мир грез. Я покинул дом отца, порвал со своими братьями и сестрами и отправился к Вадру, чтобы сидеть у его ног, впитывая мудрость наставника. Время было для меня трудное, одинокое, и потому я был крайне чувствителен и уязвим в ту пору.
Аздар увидел ее волосы, ее тело - и возжелал ее.
Я же увидел в ней нечто другое, нечто скрытое у нее внутри, странное и неукротимое, притягивающее меня с силой большей, чем сама жизнь.
Аздар остановился перед женщиной. Она холодно посмотрела на него и отвела взгляд. А когда свет серебряного фонаря ударил в огненные пряди ее волос, я увидел, как она, верхом на пламени промчавшись сквозь пространство космоса, опустилась на вращающийся Ядуrap. Я еще дрожал, потрясенный этим видением, когда Аздар громадной рукой схватил ее за подбородок.
- Как твое имя? - Его голос больше напоминал звериное рычание, а не речь человека. Не дождавшись ответа, он произнес: - Пойдем со мной. Я хорошо заплачу!
Казалось, она едва замечает его. Даже когда он намотал на ладонь прядь ее огненных волос и дернул, заставив поднять лицо, ее руки остались спокойно лежать на коленях, а глаза смотрели сквозь Аздара, словно его и не было сейчас подле нее.
Я вдруг затрясся, словно меня с головы до ног окатили холодной водой. Опасность и угроза окутали нас - меня, женщину и Аздара - как дым, прибитый к земле дождем.
Он опять дернул ее за волосы, чтобы заставить подняться на ноги. Она подняла руки. Я замер: тонкая стальная цепочка, несколько раз обвивавшаяся вокруг ее запястья, была пристегнута к ступенькам тяжелым замком с дужкой. Мне приходилось видеть такую сталь. Кто была эта женщина, если ее приковали к месту цепочкой, с помощью которой обычно сковывали тарсов? Но Аздар, слишком глубоко увязший в своем шавате, лишь застонал от отчаяния и удивления и потащил ее на землю.
Она распростерлась у его ног. Юбка высоко задралась, и я увидел, что ее ноги тоже скованы вместе цепочкой. Аздар дико зарычал от гнева.
В круг света, отбрасываемый серебряным фонарем, ступил невысокий темноволосый человек, мускулистый, как бык-гага. Его маленький, пухлый, жадный рот был плотно сжат. Он усмехнулся. На месте Аздара я бы убил его на месте - за одну только эту уcмeшку. Но, ослепленный желанием, Аздар не обратил на него внимания: он пытался разорвать цепь.
- Ключ продается, если ты дашь хорошую цепу. - Голос у караванщика был хитрый, елейный. Аздар резко развернулся и схватился за нож, который он носил за поясом. Глаза его свирепо сверкнули.
- Ключ продается, - напомнил незнакомец.
Аздар расслабился в хрипло, с натугой, спросил: - С-к-колько?
- Двадцать коней и десять больших мотков авришума.
Я едва не выдал себя, но вовремя успел прикусить язык. Запрос был нелепо велик - за такую цену можно было купить десяток самых лучших женщин!
Аздар колебался.
Караванщик, словно дразня, позвякивал двумя ключами, подвешенными к его рисману. Женщина села, исправила юбку, снова сложила руки на коленях и уставилась в темноту, мимо мужчин. Серебряный фонарь бросал свет на ее щеку, на плечо, на мягкие холмики груди, возвышавшиеся над краем одежды. Кожа у нее была необычно светлая, как молоко. Она сидела модла, не двигаясь, и только грудь ее спокойно поднималась и опускалась.
- Она может говорить? - На мгновение кровь торговца охладила пыл Аздара. - Немая мне не нужна.
Мужчина шагнул вперед, остановился перед женщиной, вытащил из-за пояса шараг и поднес позвякиваюЩие нити к ее лицу.
- Говори, женщина,- сказал он тихо-тихо. - Назови этому господину свое имя.
Безразличие слетело с лица женщины, лихорадочный блеск в глазах сменился раскаленной докрасна ненавистью, от которой волна холодной дрожи прокатилась по моей спине. Караванщик был или очень смелым человеком, или слишком тупым: он не испугался ее пылающего взгляда. Перемена в женщине была разительной: из мраморной богини она мгновенно превратилась в живое, полное страсти существо. Она была величественна. Дыхание Аздара прервалось, лицо покрылось крупными каплями пота.
Караванщик чуть подался вперед, маслянистая ухмылка вернулась на его лицо.
- Говори, - угрожающе прошептал он женщине.
- Шареем Атеннантан ди Бритнан, - словно выплюнула, каждый звук ее глубокого голоса очаровывал меня.
Аздар оттолкнул караванщика, поднял женщину и перекинул ее через плечо. Повернувшись лицом к хозяину товара, он протянул руку за ключами.
- Договорились, - прохрипел он. - Завтра сможешь забрать плату. Слово Аздара.
Мужчина небрежно бросил ключи ему на ладонь.
- Хочу предупредить тебя, благородный господин: не снимай цепь с ее рук... Иначе мне трудно будет получить .плату с твоих наследников.
Аздар пренебрежительно хрюкнул и скрылся в темноте. Мужчина, довольно насвистывая, тоже удалился.
Я забился в свою комнату и проплакал о ней, красноволосой красавице, до тех пор, пока ночь, наполненная моей болью и бессилием, не сложила черных крыльев предзнаменования, которые овевали мою душу.
На следующий день торговец получил обещанную плату - коней и ткани.
В то утро Шареем лежала в бреду, вскрикивая, вздрагивая от озноба. Женщины боялись к ней подходить, но тяжелая рука Аздара пугала их еще больше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
