«Наверное».
«А может он носить воду?»
«Если его обильно кормить».
«А кто он? Откуда? Куда идет? – Носильщиков всегда отличало глубокое любопытство. – Если говорит про культуру, будет ли отвечать на другие вопросы?»
«Дети вырастут – разберутся».
Первые пять вечеров Носильщики обильно кормили Алди.
Они сажали его у костра, давали подсушенные корни, и такие, что можно грызть, не обмывая в огне. Перебирали траву, высушенную на ветре или в избе на самом лехком духу, чтобы не зарумянилась. Фильтровали воду, кипятили, калили камни. Убитых сурков вспарывали, удаляли ядовитую печень, омертвелые обрывки. Отжимали водоросли, чистили, выдирали. Задавали много вопросов.
«Почему звезды падают с небес?»
«Почему сухой песок поскрипывает под ногами?»
«Почему вода, если ее много, не уходит вся сквозь землю, а подолгу стоит плоскими озерами, течет, как река?»
Последний вопрос вызывал бешеный интерес.
Прольешь чашку, вода мгновенно впитается в землю. Прольешь две – тоже впитается. Прольешь много-много чашек, и это все тоже впитается. А огромное озеро стоит посреди песков и ничего с ним не происходит. Можно тыкать палкой, везде под водой песок, без обмана.
Вот почему вода не впитывается?
Алди молчал, но иногда поворачивал голову с черным хрящом обгоревшего уха.
Не знаешь, закрой лицо широким рукавом. Не можешь объяснить, не поднимай мутных глаз, закрой их рукавом. А этот Алди глупый – и взгляд поднимал, и рукавом не закрывал лицо.
«Почему человек не горит?» – спрашивал Гатт, Носильщик.
«Как это не горит? – дружно вскрикивали другие. Прикрыв лица широкими рукавами, указывали на Алди. – На ухо смотри, как хорошо горит!»
«Все равно осталось больше, чем сгорело!»
Бородатые Носильщики смеялись. И женщины в черных платках, низко опущенных на узкие глаза, тоже смеялись.
«Можно ли родить от такого человека, как Алди?»
Этого никто не знал, женщины смущенно прикрывали лица рукавами.
«А в Экополисе не так. Женщины Экополиса могут рожать даже от зверя».
Пламя костра начинало метаться. «Какой зверь? Где водится?»
Все смотрели на Алди. Потом поясняли глупому: «В Экополисе ученые давно добились странного. Совмещают зверя и женщину. Спускают Языки на Территории, а самое вкусное оставляют себе». И делились наблюдениями: «Если человека из Экополиса сильно обжечь и повалять в холодном гнилом болоте, и чтобы слизни по нему ползали, и чтобы грязная вода попала в желудок, он не выживет. То, что у них называют здоровьем, только видимость».
«Дети вырастут – разберутся».
Алди тоже поднимал мутные глаза: «Мир велик».
Это казалось странным. Носильщики оглядывались, но ничего такого не видели. Пески, редкие колючие кустики. Никому нельзя верить, особенно человеку с черным хрящом вместо уха. Мир не столь уж велик: тянется до линии совсем близкого горизонта. А что там дальше, того не видно.
«В мире многое происходит».
И это казалось странным. Носильщики непременно придвигались к Алди.
«Разве вы этого не чувствуете?» – спрашивал он.
Колебались.
Если, правда, сильно прислушаться, то что-то такое чувствовали.
«Идрис, это ты опять отравил воздух?»
«Нет, я ничего такого не делал».
«А почему в шатре опять передохли все кошки?»
«Не знаю. Может, мор».
Но, поговорив так, Носильщики опять переставали чувствовать, что в мире что-то происходит. А Гатт отрывал песчаную пиявку, присосавшуюся к ноге, и совал ее в огонь. Вкусно пахло печеной кровью, все смотрели с завистью. Надкусив, Гатт протягивал остатки Алди:
«Ты кем был раньше?»
«Может, биоэтиком», – было видно, что непонятное слово и самому Алди ничего не говорит.
Молодому Фэю, сидящему рядом, слово тоже казалось непонятным. И другим Носильщикам. Поэтому ни Гатт, ни пожилые женщины не бросались в спор. Сами не знали. Алди не знает, и они не знают. Отворачивались, поглядывали на смутные клубы пыли – это, пользуясь короткой прохладой, уходил в пустыню какой-то народ, постоянно кочующий от Языка к Языку.
Выглянули звезды.
«Если всё оценивать по высшему уровню явлений, – умно сказал Гатт, доедая поджаренную на огне пиявку, – то люди Экополиса сильно отличаются от нас».
«Чем?» – спросил молодой Фэй.
«Мы кочуем по миру, многое видим, многое знаем, а они тупые, как червяки, изрыли темную гору, живут внутри земли, боятся появляться на Территориях».
«Мы можем забросать Экополис дымовыми горшками», – добавил хитрый Фэй.
И подтвердил:
«Люди Экополиса жалкие, как черви. Они извиваются от слабости, у них искусственная пища».
«Нет, не совсем так, – не соглашался Алди и все радовались: вот он вступил в разговор. – Они похожи на вас, только во много раз здоровее. – Даже при небольшом умственном напряжении лицо Алди превращалось в серую маску. – Ты, Фэй, боишься песков, страдаешь от насекомых, а люди Экополиса не боятся и не страдают. Им не нужно сдирать с ног пиявку, чтобы поесть вкусно. Съев пиявку, насосавшуюся их собственной крови, они могут заболеть. Но всегда выздоравливают. Они это умеют. У них много чистой воды, они умеют поднимать в небо звезды. Вот вы веками обходите Большую гору, теряете время на бесплодный труд, а они сквозь такую гору просто пробивают туннель».
«У нас тоже можно увидеть много интересного, – важно возражал Гатт. И оборачивался к тем, кто слушал: – Помните морских коньков в соленых бухтах? Они такие волосатые, как самый старый дряхлый Носильщик. А в зонах Порядка живет много умных крыс. Те вообще все понимают, совсем как люди».
«А люди Экополиса изгнали крыс, – покачивал головой Алди. – Волосатыми морскими коньками в Экополисе не стали бы хвастаться. Там испугались бы волосатых коньков. Это вы привыкли к разному. Вам приходится приноравливаться к ветрам, к пескам, к безводью. Начинается буря – вы прячетесь в душных пещерах, выкапываете специальные ямы. Встречаете рощу, полную ядовитых пауков – обходите кусты или мажетесь соком тати. А люди Экополиса опылили бы Рощу специальным облаком, убивающим только пауков, а потом высадили бы искусственные деревья. Вокруг таких искусственных деревьев не живет никакая дрянь, даже гнус не держится, и еще такие деревья сами светятся, под ними не бывает темно. И песчаную бурю люди Экополиса разогнали бы».
«А кто им носит воду?» – прищурился Гатт.
«Они сосут ее из-под земли, и она всегда чистая».
«А почему они редко болеют?»
«Потому что научились укрощать малых существ. Есть много малых существ, попадающих в нашу кровь из внешнего мира. Они так малы, что их нельзя увидеть. От того, как с ними обращаться, зависит – заболеете вы или станете сильнее. Даже Языки растут с их помощью».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
