за спиной, оглянулся. Якудзы стояли на месте, глядя мне вслед странными, немного озадаченными взглядами. Джиро вообще окончательно выбыл из игры. Он распластался по перегородке, белизной своей физиономии напоминая свеженького, только что скончавшегося покойника.
— Я, конечно, очень извиняюсь, но вы идёте? Это же вам надо, а не мне. Вы сами пришли, чтоб поговорить.
Мафиози в ответ на мои слова переглянулись, а затем всё-таки сдвинулись с места, двинувшись следом за мной. Через пять минут мы уже сидели в кабинете Джиро. Вернее, я сидел, они стояли. Просто когда вошёл в комнату, сразу плюхнулся на свободный стул. А эти двое замерли рядом, глядя на меня сверху вниз. Такое положение, честно говоря, напрягало. Я пару секунд подождал, понял, что садиться больше никто не собирается, и тоже поднялся на ноги.
— Неудобно на вас смотреть, — пояснил я коротко якудзам. — Только, пожалуйста, если не сложно, можем мы сразу перейти к делу?
Макито тихо пшикнул себе под нос. Я не понял, если честно, что это было: смех или возмущение.
— Хорошо, Адачи-сан, — снова заговорил первый якудза, который Кэзуки.
Вежливо заговорил, культурно. Ну точно издевается. Где это видано, чтоб опасные криминальные элементы вели себя, как интеллигентные девицы Смольного.
— У тебя имеется брат. Он — полицейский. Все верно?
Я молча кивнул. Начало разговора не понравилось мне сразу. Хотя бы потому, что в нём фигурирует мудак-Кэзухиро. Конечно, сам Такито его таковым не считал, это понятно. Оценка старшему брату была дана лично мной. Отталкивался я в этом вопросе от воспоминаний предшественника.
— Очень хорошо. Ну так ты ему скажи, что мы заходили и очень настойчиво просили передать следующее. Полицейский должен соблюдать закон, а не нарушать его. Это — неправильно. А полицейский, который не только нарушает закон, но и берет без разрешения чужое — это даже не глупо, это опасно. Не для него самого. Для семьи. Запомнил?
— Да, — я «держал лицо» и не показывал виду, как меня напрягает вся эта беседа.
То есть мой придурок братец от своей жадности и тупости додумался обворовать якудзу? Так, что ли?
— Я снова дико извиняюсь, но не могли бы вы уточнить, ваши слова можно расценивать, как угрозу? Просто если это так, то, может быть есть смысл озвучить ее напрямую Кэзухиро?
— Нет, — якудза покачал головой. — Боюсь, напрямую Кэзухиро-сан не оценит серьёзности ситуации. А вот услышав от родного брата… Думаю, сделает правильные выводы. И да… У него ровно двадцать четыре часа, чтоб исправить ситуацию и принести свои искренние глубокие извинения. Если этого не произойдёт…
Я замер, ожидая списка угроз в стиле давно минувших 90-х. Что-то из разряда паяльника во всех местах, сломанных рук и ног, на худой случай — расчленёнки.
— Если этого не произойдёт, Адачи-сан, нам придется взять тебя с собой в ночной патруль. Сначала тебя. А там посмотрим, — закончил якудза.
Потом, не дожидаясь ответа или какой-то реакции с моей стороны, они оба резко развернулись и вышли из кабинета.
— Куда взять? — переспросил я сам себя, бестолково глядя на закрывшуюся за ними дверь.
В любой непонятной ситуации — пей
— Ну что, пора домой? Ты уже собираешься, да? — спросил Исаму, осторожно выглянув из-за своей дурацкой перегородки.
Причем слово «осторожно» здесь подходило больше всего. Сначала показался его лоб, потом нос, а потом все лицо целиком.
Как же сильно напрягают эти маленькие клетушки. Сидишь в них, словно в заточении. Никогда не любил замкнутые пространства, тем более такие, где руки развел и все, уперся в стенки. Страшный сон клаустрофоба. В этом месте если работать — с ума сойти можно.
— Угу, — ответил я хмуро.
Раздражения уже не было, но и радостным настроение тоже не стало. Наоборот. Оно ухудшилось и переросло в стадию: «Ну какая же, твою мать, жопа вокруг творится».
Я выключил комп, встал из-за стола, сунул бумажник в карман и направился к выходу. Мысль была одна — хочу налакаться. Потому что на трезвую голову со всем, что сейчас происходит, я не разберусь. Стадия принятия уже завершилась, но вот момент офигевания еще не прошел. Мне срочно, очень срочно нужно выпить. Если я этого не сделаю, взвою.
То, что сначала казалось спасением, превратилось в клетку. Причем, в клетку, из которой, очевидно, нет выхода. Я-то думал, вот она, новая жизнь, новый шанс. Быстренько все порешаю и метнусь в Россию, заберу родных. Теперь из этой схемы можно смело убирать последние два пункта. А соответственно, план относительно моего будущего требует детального осмысления и полной переработки.
После повторного въедливого изучения информации, которая имелась в инете, стало понятно, это реально не прикол. Я действительно нахожусь в каком-то другом измерении, в другой вселенной, в другом мире. Черт его знает, как еще можно назвать. А значит, нет тут моей женщины, моей семьи, да и меня, привычного, тоже нет. И, возможно, никогда не было.
Нет, наверное, какой-нибудь Иван Иванович Иванов сидит сейчас в Российской империи (охренеть можно!) и занимается там вообще непонятно, какими делами. Поэтому ехать мне некуда, забирать некого. Моя женщина — вообще ни разу не моя, ее судьба, скорее всего, выглядит по-другому. А может, она и не родилась вовсе. Короче, нет у меня второго шанса.
Зато есть Такито Адачи с его идиотскими проблемами. И если исходить из разговора с якудзами, проблемы эти вполне даже немаленькие. Называется, из огня да в полымя. Попал я, конечно, в жир ногами весьма основательно. Братец… Ну крыса… Ну мудак… Подгадил, так подгадил. Я, конечно, с ним поговорю. Это понятно. И послание криминальных товарищей передам. Но… Если верить воспоминаниям Такито, вообще нет надежды, что он действительно вернёт бандитам украденное, (чем бы это ни являлось) и кинется спасть родных. Скорее Кэзухиро с огромным удовольствием сольет младшего брата, то есть меня, и мать, которой он не может простить второй брак с иностранцем. Эгоистичная сволочь.
Насчёт якудзы я тоже сильно не обольщался. Да, они вели себя… хм… назовем это — вежливо. Однако, страх, который испытывали мои коллеги в момент их присутствия, говорит сам за себя.
