Осаке Ён Хи пользовалась японским именем Химе Такада. Она любила разыгрывать сценки и петь по воскресеньям в церковном хоре. Спустя четыре года в семье родилась еще одна девочка. Ее назвали Ён Сук. После войны отцом семейства заинтересовалась полиция. Ходили слухи, что Ко организовал тайную перевозку пассажиров между Осакой и Чеджу и его должны депортировать. Также говорили, что он весьма охоч до женского пола и имел много детей от нескольких любовниц. Чтобы разорвать внебрачные связи и ускользнуть из рук правосудия, Ко решил покинуть Японию[35]. И очень кстати в конце 1950-х гг. Северная Корея обратилась к японским корейцам с призывом возвращаться на родину, несмотря на то что почти вся диаспора происходила с юга полуострова. Японскому правительству призыв оказался на руку: отток уменьшал долю этнических корейцев в населении страны. Потенциальным мигрантам сообщали, что Северная Корея – социалистический рай на Земле: государство дает бесплатное жилье, образование и медицину, гарантирует трудоустройство и именно здесь корейцы забудут о предубеждении окружающих, от которого страдали в Японии. В то время экономика Северной Кореи была сильнее, чем Южной, где правил Ли Сын Ман, твердокаменный консерватор, которого считали марионеткой США. Между 1959 г. и 1965 г. более 93 000 человек, поддавшись на агитацию Кима, переехали из Японии в КНДР. Влилась в этот поток и семья Ко. Ён Хи было десять, когда они сели на 99-й переселенческий корабль, отправлявшийся в 560-мильный рейс до Северной Кореи. На берег сошли в Чхонджине – это порт на восточном побережье КНДР и самая далекая от родного для Ко острова Чеджу точка Корейского полуострова. Для многих корейцев, покинувших страну, которая после войны стремительно превращалась в экономическую сверхдержаву, возвращение «домой» стало горьким разочарованием. Многие вскоре наложили на себя руки, поняв, что их обвели вокруг пальца.
Пропаганда, разумеется, рисовала жизнь вернувшихся совсем иначе. Журнал Korean Pictorial в декабрьском номере 1972 г. опубликовал фотографию семьи Ко в статье, озаглавленной «Моя исполненная счастья семья»[36]. На фотографии семья собралась за столом в атмосфере домашнего уюта. Глава семьи стоит и смотрит на светящихся довольством жену и двух дочурок, а бабушка держит на руках младенца-внука. Все хорошо одеты, все улыбаются. Комната обставлена мебелью, в кадре большой радиоприемник, очевидно, новейшей модели. В статье Ко Гён Тхэк говорит, что, оказавшись в 1929 г. в Японии, столкнулся с трудностями и дискриминацией. Переезд на родину положил этому конец. «Нет сейчас семьи счастливее, чем моя», – цитировал его слова журнал. В статье также говорилось, что старшая девочка в семье Ко Ён Хи танцует в знаменитом ансамбле «Мансудэ» и получила медаль из рук Ким Ир Сена.
На следующий год Ко Ён Хи поплыла обратно в Японию. Летом 1973 г. в числе 36 артистов ансамбля «Мансудэ» она отправилась в двухмесячное турне, 60 концертов которого проходили в Токио, Нагое, Хиросиме, Фукуоке и на родине Ён Хи, в Осаке.
Во время турне ее настоящую личность начали скрывать. В просеверокорейской газете «Чосон Синбо» девушку называли Рю Иль Сук, отмечая, что она солирует в танце, поставленном на песню «Родные азалии». Корреспондент называл ее звездой труппы, но не смог взять у нее интервью, потому что товарищи по ансамблю бдительно ее опекали.
По возвращении из турне красавиц-танцовщиц из «Мансудэ» стали часто приглашать на разгульные вечеринки Ким Чен Ира – танцевать для его гостей.
Как позже вспоминала одна артистка ансамбля, Ким Чен Ир воспылал к Ко Ён Хи страстью и на застольях усаживал рядом с собой. «Ким Чен Ир настолько потерял голову, что нередко приезжал на репетиции посмотреть, как она работает», – пишет бежавшая из Северной Кореи артистка в своих мемуарах[37]. Ён Хи все чаще пропускала репетиции, и среди артистов поползли слухи, что она живет с Ким Чен Иром или даже родила от него. Ко Ён Хи и Ким Чен Ир «поженились» в 1975 г.: судя по всему, этот союз так и не был официально оформлен, но именно в таких словах потом описывала события сестра Ён Хи. Отношения Ко Ён Хи и Ким Чен Ира сильно улучшили общественное положение семьи Ко. Отец Ён Хи стал директором сувенирной фабрики в Мангёндэ и жил в столице до конца своих дней, скончавшись в 1999 г. в возрасте 86 лет.
Фудзимото, вспоминая знакомство с Ко Ён Хи, отметил, что она была эффектная, как Саюри Ёсинага и Сэцуко Хара – японские актрисы, прославившиеся красотой. Это сравнение, несомненно, польстило бы северокорейскому вождю, помешанному на кино.
Однако Ко Ён Хи была не просто престижным приобретением. С мужем она часто засиживалась допоздна над бумагами, высказывала свое мнение. Говорят, однажды она заслонила вождя собой, когда пьяный телохранитель навел на него оружие. Может, она и родилась в Японии, но показала себя настоящей патриоткой, верной не только Северной Корее, но и своему могущественному мужу.
Вторая встреча повара Фудзимото с детьми оказалась более удачной. Дело было в синчхонской резиденции, все собрались в большом саду. Фудзимото запускал воздушного змея. Дети восторгались. «Отлично. Спасибо Фудзимото, змей летает», – сказала мальчикам Ко Ён Хи. Ким Чен Ын развеселился, и этот эпизод, видимо, помог немного растопить лед. Примерно через месяц его попросили стать для мальчиков «приятелем». Это его изрядно удивило. Он – взрослый мужчина, они – мальчишки-несмышленыши. Но отказаться не было возможности. Может быть, думал Фудзимото, дело в том, что он иностранец и потому своего рода диковина. Детей восхищали его кроссовки: у него были Nike Air Max – верх крутизны в начале 1990-х гг. Ким Чен Ын спросил, настоящие ли они: видимо, привык, что люди носят контрафактное. Фудзимото заверил его, что не пользуется подделками.
А может быть, дело в том, что повар старался их немного развлечь. В конце концов, других возможностей у них в их придворной изоляции было немного.
При первой же возможности Фудзимото брал детей и Ко Ён Хи на рыбалку ловить окуня с личной яхты вождя. Всякий раз, когда Фудзимото удавалось поймать рыбу, маленький Ын, еще дошкольник, требовал дать спиннинг ему в руки и радостно кричал: «Я поймал!»
Побывав в 1991 г. с матерью в Японии, мальчики заболели этой страной. Ко Ён Хи отправилась с детьми в Токио с фальшивыми бразильскими паспортами. Несмотря на то что Япония считалась заклятым врагом Северной Кореи, там оставалась многочисленная корейская диаспора.
Так что пока государственная пропаганда усиленно разжигала в корейцах ненависть к Японии, Ко Ён Хи делала покупки в Гиндзе, славящемся роскошью районе самых дорогих магазинов в центре Токио, и доверяла свою жизнь людям, которых дома считали «империалистическими захватчиками». Детей она сводила в токийский Диснейленд, и там мальчикам понравилось летать на подвижном кресле трехмерного кино. Это их
