двигался в составе делегации, ни с кем не заговаривая.
Когда же начался прием, и нас пригласили внутрь тронного зала, я смог оценить масштабы последствий своих ночных приключений. Охрана составляла едва ли не треть находящихся в зале людей.
Сам Агриппа IV, прекрасно выглядящий поджарый мужчина с короткой стрижкой вьющихся темных волос, тяжелым взглядом и орлиным носом смотрел поверх наших голов, равнодушно заслушивая своего распорядителя. Деспот сидел в позе мыслителя, подпирая волевой подборок широким кулаком, и не проявлял интереса ни к чему и ни к кому в зале.
Аура власти монарха Римской империи не давила, хотя и заполняла собой все помещение. Впрочем, по количеству подданных деспот серьезно уступал русскому государю, и если уж Михаил II не мог согнуть меня с наскока, Агриппе IV можно было и не пытаться.
Распорядитель продолжал перечислять членов делегации, и когда произнес мое имя, деспот впервые проявил живой интерес. Хотя, конечно, удивление было излишним — владыка Римской империи и так прекрасно знал, что я сегодня приду к нему.
— Князь Романов? — жестом остановив своего человека, переспросил Агриппа IV, плавно поднимаясь на ноги.
Охрана, отделяющая правителя от гостей в зале, расступилась, пропуская деспота. Он был высок, лавровый венок блестел на голове, белые одежды струились, будто в помещении гулял легкий ветерок.
Олег Константинович такого не ожидал, но коснулся моей руки, понуждая сделать шаг навстречу. Я не стал отказываться, тем более что официально как раз и прибыл ради этой встречи.
Деспот не дошел до меня метров пять, и я остановился, не приближаясь. Его придворные негромко перешептывались, но никакой враждебности я от них не ощущал. В зале царило любопытство и неприкрытый интерес. Агриппа IV мало на кого так явно обращал внимание.
Поклонившись — с достоинством, но без подобострастия — я выпрямил спину и спокойно смотрел в глаза деспота. А тот улыбнулся вдруг и обратился ко мне:
— А ты моложе выглядишь, чем я думал, — заявил он. — Что ж, это только подтверждает, что русский государь правильно держит в кулаке своих подданных. Посмотри на моих сенаторов — одни толстяки! И уже забыли, когда в последний раз им приходилось драться.
Толпа поддержала своего повелителя негромким смехом.
— В здоровом теле — здоровый дух, государь, — ответил я с улыбкой. — Как и многие молодые благородные люди Русского царства, я поддерживаю себя в форме. И как показывает практика, это приносит плоды.
— Еще как приносит! — воскликнул деспот, продолжая смотреть на меня с улыбкой. — Карл IX не даст соврать, насколько полезно заниматься собой и не забывать о тренировках. Твоими руками завершилась война Римской империи. Но нас, как и в прежние времена, старается укусить слишком много собак. Что скажешь, если я предложу тебе выступить моим союзником в борьбе против Османской империи? Пойдешь под мои знамена?
Говорил он с улыбкой, показывая всем, что это шутка. Но, разумеется, никакой шуткой здесь и не пахло. Наверняка, если я соглашусь, мне предоставят и титул, и подданных. Сам деспот обзаведется не столько военачальником, сколько гением, которого хотел заполучить, затеяв переписку со мной.
Однако рассматривать это предложение как провокацию нельзя. Понятно, что никто чужака руководить своими армиями не поставит, а по титулу я равен местному графу, значит, вполне могу водить войска. Римские войска. Сейчас подразумевается только один ответ — однозначный отказ. И только потом, в личных беседах, при которых не будет свидетелей, деспот может предложить мне нечто вполне реальное.
— Я слишком правильно воспитан, чтобы менять свою родину на сладкий запах славы и денег на чужбине, государь, — ответил я с поклоном.
Агриппа IV рассмеялся, вновь оборачиваясь к своим подданным, стоящим от нас по обе стороны.
— Вот видите, честные люди Рима, каким должен быть ответ настоящего героя?! — продолжая смеяться, произнес он. — И вы говорите мне, деспоту Римской империи, что сенатор Овидий поступал правильно, когда решился покинуть родную страну и лизать сапоги испанскому королю?
Его веселость резко сменилась на гнев. Аура власти завихрилась, приводя воздушные массы в движение. Но деспот не пытался давить на всех, нет, он действовал исключительно точно — в толпе несколько человек захрипели, лишенные воздуха.
— Князь Романов, составишь мне компанию во время прогулки, — сказал Агриппа IV, после чего резко взмахнул рукой, и на пол повалились несколько его придворных. — Экзекутор, возьми этих предателей и спроси их, с чего это они вздумали выгораживать предателя Римской империи во время войны.
Деспот вернулся на свой трон и вновь занял ту же позу. В это время охрана кого-то волокла прочь, не церемонясь. Впрочем, настроение этот эпизод присутствующим однозначно поднял, я слышал, с каким одобрением придворные обсуждают расправу над предателями.
— Продолжим, — махнув рукой, приказал Агриппа IV.
После нашей делегации настал черед вручения верительных грамот послов Германского рейха. И все шло по протоколу, пока не пришло время деспоту направиться в сад для предобеденной прогулки.
— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол шепотом, — пожалуйста, не забывайте, о чем я вас просил.
Кивнув ему, я встретился взглядом с придворным, который как раз направлялся ко мне. Как и большинство представителей благородного сословия Римской империи, он был толстоват, однако под одеждой угадывалась фигура бывшего бойца.
— Князь Романов, прошу следовать за мной, — с поклоном обратился он ко мне. — Деспот желает вас видеть на прогулке.
— Ведите, — равнодушно отозвался я.
Мужчина не представился, и хотя благодаря искусственному интеллекту я прекрасно знал, кто передо мной, однако раз начальник охраны дворца считает, что нам знакомиться не нужно, настаивать я не собирался.
Сам Агриппа IV уже был в саду, но из зала люди уходить не спешили. Для них наступило время обсудить прием и каждое сказанное монархом слово. На прогулку же шли только избранные лично деспотом, и при этом если сегодня тебя позвали, это совершенно не значит, что когда-либо в жизни тебя вновь удостоят такой чести.
Вот и я в понимании местных должен выпрыгивать из штанов от того, что меня позвали.
Честно признаться, я чувствовал нарастающее раздражение. Дворец, который должен был подавлять меня своим величием, воспринимался мной облагороженными развалинами. Не могу я всерьез восторгаться древними руинами, когда куда чудеснее и восхитительнее — высокоскоростная связь. Не могу наслаждаться артефактами прошлого и верить в мудрость древних, ведь объективно они все знали меньше, чем современный школьник.
И это нарочитое подчеркивание, что Римская
