— Ну! — выдохнула наконец Элизабет. — Такого… такого я никогда…
От возмущения она даже не смогла закончить фразу. Ее глаза яростно сверкали, лицо сделалось красным.
— Все! — выдавила она из себя. — С меня хватит!
Напоследок она подошла к кровати и, словно не веря своим собственным глазам, приподняла угол пухового стеганого одеяла. Одеяло тяжело свисало между ее большим и указательным пальцами и было не розовым, как раньше, а темно-бордовым. Капли, одна за другой, скатывались с одеяла и падали на пол. Некоторое время Элизабет не говорила ни слова, затем взглянула на Поля и Кери, угрожающе улыбнулась и, пробормотав «Ну, ладно!», с достоинством вышла из комнаты.
Дети молчали. Лужа становилась все больше, а капли, падающие с одеяла, словно часы, отбивали ход времени.
— Пойдем, Поль, — сказала наконец Кери и отбросила назад мокрые волосы. — Пойдем в ванную.
— Никак не пойму, откуда вы взяли воду, — повторила тетя Беатрис в четвертый раз. — Ванная в конце коридора, и в ней нет ни кувшина, ни кастрюли.
Дети стояли на ковре в кабинете тети Беатрис. Тетя сидела за столом и внимательно изучала ребят. Их лица, казалось, выражали саму искренность, но тетя чувствовала — дети что-то скрывают.
— Что бы ни случилось, — предупредила Кери братьев перед тем, как идти к тете, — мы не должны выдать мисс Прайс. Кроме этого можно говорить о чем угодно.
Кери прочистила горло, но не сказала ни слова — лишь не мигая продолжала смотреть на тетю.
— Самое разумное, Кери, — сказала тетя Беатрис назидательно, — предположить, что ты не в своем уме. Вся эта глупая история об острове в Южном море, людоедах, лагунах… Даже трехлетний ребенок придумал бы что-нибудь поубедительнее. Волшебная кровать! — Тетя Беатрис усмехнулась. — Между прочим, эту кровать, Кери, я купила сама в тысяча девятьсот третьем году у «Беринга и Вилоуза», в солидной, уважаемой фирме. А эта фирма, в отличие от многих других, не позволяет себе всяких новомодных штучек!
Кери сглотнула и перенесла вес с левой ноги на правую.
— И все-таки я не понимаю, — в который раз повторила тетя Беатрис, — откуда вы взяли воду!
— Из моря, — подал вдруг голос Поль. — Кери ведь вам сказала.
Белесые брови тети Беатрис вдруг поползли вверх. Она обмакнула ручку в чернила и повернулась к письменному столу. Ее улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Впрочем, это уже неважно, — заметила она. — Я телеграфировала вашей матери, чтобы она забрала вас. Элизабет собирает ваши вещи. Это последняя услуга, которую она мне оказывает. Только что она сообщила, что уходит от меня.
— Но это все правда, тетя Беатрис! — воскликнула Кери. — Вода действительно из моря, мы можем доказать.
Ручка застыла в руке тети Беатрис.
— Ну, и как вы это докажете? — спросила она иронически.
— Очень просто, — ответила Кери вежливо. — Надо всего лишь лизнуть одеяло.
Глаза тети Беатрис почернели.
— Вы не мои дети, а кроме того, я уже не молода, — сказала она холодно, — так что возиться с вами я не намерена. Пускай ваша мать договаривается с кем-нибудь другим насчет вас. Меня совершенно не волнует, что у нее много работы! С меня хватит, можете идти.
Дети поплелись к двери, однако на пороге тетя Беатрис их окликнула.
— Поскольку такси нет, — сказала она, — мистер Биссельвейт, молочник, был так любезен, что согласился подобрать вас в одиннадцать сорок пять в конце улицы. Ваш поезд отходит в двенадцать.
Дети осторожно прикрыли за собой дверь…
Глава десятая
Прощание
Молочник опоздал.
— Может, мы успеем сбегать попрощаться с мисс Прайс? — сказала Кери, стоя на траве рядом с тропинкой.
— Я останусь, — возразил Чарльз. — Кому-то надо присмотреть за сумками и дождаться молочника. А вы с Полем идите.
Кери колебалась.
— Хорошо, — сказала она через минуту. — Можешь подъехать на тележке молочника прямо к воротам мисс Прайс.
Мисс Прайс работала в саду. Увидев Кери и Поля в пальто и шляпах, она очень удивилась. Отложив в сторону садовые инструменты, она ждала, пока дети подбегут к ней.
— Мисс Прайс, мы уезжаем! — выдохнула Кери, приблизившись.
— Куда уезжаете? — не поняла мисс Прайс.
Ее лицо было усталым и бледным (если, конечно, не считать солнечного ожога на кончике носа).
— Домой, в Лондон.
— О боже! — простонала мисс Прайс и начала стягивать садовые перчатки.
— Это все из-за кровати. Воды натекло — просто ужас! В общем, нас отослали. Но мы сдержали свое обещание, мисс Прайс! Мы ничего не рассказали о вас.
— О боже! — пробормотала снова мисс Прайс и присела на край тачки.
Поль, насупившись, стал выбирать головки увядших цветов из мусора.
— Мы пришли попрощаться, — продолжала Кери.
— О боже! — пробормотала мисс Прайс в третий раз. — Похоже, это я во всем виновата. Не нужно было ехать на остров. Но кто же знал? Я думала — позагораем, подышим свежим воздухом… — Она остановилась.
— Смотрите! — сказал вдруг Поль. — Розовая капуста!
Кери посмотрела вниз. В тачке, среди мусора, лежал огромный розовый бутон мисс Прайс. Весил он самое меньшее фунта два.
— О, мисс Прайс! — воскликнула Кери, не веря собственным глазам.
Мисс Прайс покраснела.
— Я много думала со вчерашнего вечера, Кери. О последней ночи и о том, что ты сказала о цветочной выставке. — Она покосилась на Поля. — Раньше мне казалось, что волшебство может являться средством обмана, но теперь я поняла, что в результате обмана никогда не получается ничего хорошего.
Поль заморгал.
— А у меня бывали замечательные результаты от обмана, — сказал он упрямо.
— Но я не собираюсь сдаваться, — продолжала мисс Прайс, не обращая внимания на Поля и все так же улыбаясь своей мягкой улыбкой. — Только теперь это придется отложить на некоторое время.
Они помолчали.
— О, мисс Прайс… — печально прошептала Кери.
Она, как и Поль, была разочарована. Наступила неловкая пауза. Поль оторвал несколько листьев от розового кочана. Сладкий запах умирающего растения поднялся от тачки.
— Я решила, — сказала мисс Прайс, — в будущем рассматривать волшебство не как хобби, — она остановилась, — а как слабость.
— Мисс Прайс! — воскликнула вдруг Кери и обвила руками ее шею. — Вы такая добрая! Спасибо вам за все! Даже за людоедов!
На мгновение Кери показалось, что она увидела слезу на щеке мисс Прайс, но, скорее всего, она ошиблась.
Поль выглядел мрачным и несколько озадаченным. У него было такое ощущение, что мисс Прайс открыла новую страницу в книге, прежде чем он успел дочитать предыдущую.
К воротам подъехала тележка молочника.
— Ну, вам пора, — сказала мисс Прайс, поправляя шляпу и незаметно вытирая глаза.
Когда Чарльз спрыгнул с тележки и пожал ей руку, она даже попыталась улыбнуться.
— До свидания, дети, и — счастливого пути! Оставайтесь такими же добрыми и смелыми. Уверяю вас, этого вполне достаточно. Это так же хорошо, как волшебство.
Мисс Прайс отвернулась, расправила плечи и покатила тачку к куче мусора.
Молочник щелкнул хлыстом, и тележка двинулась прочь под веселое позвякивание пустых фляг.
— А мне кажется, что она не удержится, — сказал Поль, пододвигаясь поближе к лошади.
Чарльз смотрел в окно, пока Кери рассказывала ему о разговоре с мисс Прайс.
— Пусть волшебство и слабость, — сказал он наконец, — но эта слабость лучше других.
— Я тоже так считаю, — согласилась Кери.
— Думаю, если бы у нас была еще одна кровать, — продолжал Чарльз, — мы могли бы иногда использовать ее.
— Да, — кивнула Кери, — иногда.
— Кровать здесь ни при чем, — вставил Поль утешительно. — Это шишка была волшебной, а это не одно и то же.
— Нет, это одно и то же! — раздраженно сказала Кери, отворачиваясь от Поля, который, стоя на коленях, дышал ей в лицо. — Одно без другого не будет действовать.
— А разве нельзя использовать волшебную шишку на другой, такой же кровати?
— Не знаю, Поль. — Кери отодвинулась от него — поближе к окну. — Что толку говорить об этом, если у нас нет ни того, ни другого?
Поль покорно опустил ноги и принялся болтать ими, потом откинулся назад и, беспокойно заерзав, засунул руку в карман.
— Но я все-таки… — сказал он после нескольких минут молчаливого раздумья. — Я все-таки взял шишку с собой. Так, на всякий случай…
Часть вторая
Глава одиннадцатая
Ужасная потеря
С того памятного лета прошло целых два года. Тетя Беатрис умерла, ее дом продали, так что вернуться в деревушку Мачфреншем у детей не было никакой возможности. Память о тех событиях стала для них запретной темой. Чарльз и Кери очень редко говорили об этом друг с другом и никогда с Полем.
