Радим показал на кнорр. – Попались нурманы!
На кнорре рук не опустили. Силач Гуннар со свистом раскрутил якорь и метнул его подальше, потом потянул… Первая попытка не удалась. Не зацепился якорь.
Радим грёб, очень надеясь, что не напорется днищем на камень или на корягу. Дно не страшно. Лодка не лодья. Чтобы снять её с мели, довольно спрыгнуть в воду.
С кнорра в воду спрыгнул человек. Радим увидел, как он нырнул и долго не показывался. Тридцать восемь гребков. Ещё он увидел, что на купеческой лодье перетащили пару вёсел на другой борт и пустились в погоню… Двигались они медленно и осторожно. Но не медленнее, чем Радим. С носа лодьи свешивался наблюдатель: смотрел, какое где дно.
Но это было ещё полбеды. С кнорра спустили ялик – небольшую лодку с парой вёсел, в которую уселись два нурмана. Одним из них был Харальд.
«Теперь точно не уйти», – подумал Радим.
– Не останавливайся! – крикнула Ольга, но Радим и не собирался.
«Воин не отступает даже тогда, когда не видит пути к победе», – вспомнил он слова Сиварда.
Радим не сдастся. Хотя «немного удачи» их точно не выручит. Чтобы спастись, им потребуется целый корабль этой самой удачи.
– Эй, парень! – Харальд закричал, встав на носу ялика. – Ты ещё лучше, чем я думал! Ты молодец, малый! Но довольно! Отдай нам девчонку, и у тебя будет своё место на руме своего корабля! И доля в добыче! Ты станешь викингом, парень! Воином Севера! Клянусь Молотом Тора!
– Он не врёт, – мрачно проговорила Ольга. – Если бы он клялся копьём Одина, тогда ему нельзя было бы верить. Один – их главный бог, самый хитрый. Его называют Отцом Лжи. А Тор – он просто силач. Его любят и его именем клянутся, когда говорят правду.
– Ты… много… знаешь! – Радиму не хватало воздуха, ведь он грёб изо всех сил. Но всё равно ялик приближался, а лодья Нагибы, опережая, отрезала им путь к окончанию мыса и к спасительным камышам по ту сторону.
– Нам не уйти… – мрачно пробормотала Ольга. – Если меня схватит Нагиба, то меня продадут мерзкому князю или ещё кому-нибудь. Если меня догонят викинги… Даже не знаю, что хуже.
– Я не сдамся! – выдохнул Радим. – Я буду драться!
– С Харальдом? – Ольга грустно усмехнулась, вытерла ладонью мокрое лицо. – Он тебя убьёт. Нурман убьёт десять таких, как ты. Двадцать… Я всё знаю о нурманах.
– Всё?
– Мы, варяги, сражаемся с ними уже сотню лет, – в голосе Ольги прозвучала гордость. – Батюшка много рассказывал о них. Он говорит: врага надо знать лучше, чем друга. Вот почему знаю нурманов, Радим. Их язык, их обычаи, их силу и нрав. – Голос девочки изменился. Радиму показалось, он стал таким взрослым: – И будь я одна, то сказала бы: пусть лучше это будет князь эстов. Но коль нам всё равно не уйти, пусть хоть один из нас получит то, о чём мечтает. Радим! Отдай меня Харальду!
– Я не сдамся… – прохрипел Радим. – Ни за что!
Он грёб, не останавливаясь. Казалось, кто-то, может, любящие храбрых боги воинов, вливает в него силу. Расстояние между лодкой и яликом Харальда больше не сокращалось.
Нурманам удалось стащить кнорр с мели. Его вёсла дружно ударили воду, и корабль устремился вслед за купеческой лодьёй. Ольга увидела, как свободные от гребли нурманы вновь надевают шлемы, готовясь к бою.
А судно Нагибы было уже в какой-то полусотне саженей от окончания мыса.
Лодка Радима и Ольги – намного дальше. Они не успевали…
– Я не сдамся, не сдамся… – бормотал Радим. Он грёб так сильно, что лодка двигалась рывками, будто конь в галопе. Им удивительно везло: не напоролись ни на мель, ни на камни, ни на коряги…
Мелькнула мысль: свернуть к берегу. Мелькнула и пропала. На суше им с Ольгой от погони не уйти. И на воде – тоже.
– Я не сдамся…
Кнорр шёл значительно дальше от берега, чем лодья. И значительно быстрее. Нурманы отрезали судно Нагибы от открытой воды. Время слов закончилось. Теперь будет говорить боевое железо.
На лодье это понимали и тоже готовились к бою. Ольга видела, как блестит солнце на шлемах. Угрюм стоял на корме с метательным копьём в руке. На носу кнорра в точно такой же позе замер Гуннар Волчья Шкура.
«Если они передерутся, у нас появится надежда…» – подумала Ольга, оглянулась и увидела, как Харальд помахал ей рукой. Радим грёб из последних сил, а нурман на вёслах, казалось, совсем не торопится. Тем не менее ялик снова начал догонять.
Надеяться было не на что.
И вдруг нурманский корабль прекратил погоню. Вёсла одного борта упёрлись в воду, «закрепились», как говорили варяги, а вёсла другого, напротив, загребли сильнее и шире. Ольга представила, как скрипит и трещит от нагрузки корпус нурманского корабля. Кнорр разворачивался, отказываясь от преследования и боя.
Почему?
Может, решили, что в драке нет смысла? Раз Харальд вот-вот догонит их лодку… А богатства ватажки Нагибы, скорее всего, остались в селении.
Обычно нурманы не вступают в бой, если не видят выгоды. Низко и грозно проревел рог. С кнорра. И ещё раз. Какой-то сигнал Харальду.
– Что это? – прохрипел Радим.
Ольга покачала головой. Она не знала.
Она увидела, что купеческая лодья, которая уже почти достигла окончания мыса, тоже начала разворот.
Неужели там решили схватиться с нурманами?
Но нет. Лодья направлялась не к нурманскому кораблю. Она уходила на север. Бегут? Почему?
Нурман-гребец на ялике выкрикнул что-то и заработал в полную силу. Нос ялика вспенил зеленоватую озёрную воду.
Радим выпустил вёсла, потянулся к ножу.
Он не сдастся!
Но что это? Ялик тоже разворачивался. Харальд махнул рукой.
– Ещё увидимся, парень! – крикнул он. – Ещё встретимся!
Что происходит?
Ольга тоже не понимала.
Она встала, вытянулась во весь рост, чтобы видеть дальше, юная, напряжённая, в мокром красном платье, с длинной косой, потемневшей от озёрной воды…
«Какая она красивая…» – подумал Радим.
И увидел, как глаза Ольги стали ещё больше, стали огромными, как небо. Увидел, как она замерла, даже дышать перестала…
Радим похолодел от страха, обернулся и увидел хищный нос боевого корабля, показавшийся из-за мыса. И отсвечивающие золотом шлемы воинов.
И только потом уже стяги, развевающиеся на высокой мачте: на одном – рука, сжимающая меч, на другом – красный сокол русов!
– Отец! – звонко закричала Ольга, замахав руками. – Отец! Мы тут!
Глава 17. Волчонок
Лодьи плесковского князя приближались. Дружно поднимались и опускались вёсла, вспенивая воду.
– Это наши, Радимка! Это отец! Его стяг!
Ольга повернулась к другу. Радим ответил ей сияющей улыбкой. Руки дрожали после напряжённой гребли, по лбу тёк пот, но он уже осознал: они спасены.
– Вороги убегают! – воскликнул он, указывая в сторону мыса. – Гляди, княжна! Ишь как загребают!
Ялик Харальда уже втаскивали на борт кнорра. Лодья Нагибы всё ещё неуклюже разворачивалась, видимо, надеясь удрать в Пивнево городище.
Человек, стоящий на носу первой лодьи русов, поднял руку, подавая знак. Оба корабля, сбросив ход, осторожно двинулись к берегу.
– Греби к берегу, Радимка! – приказала княжна. – Видишь, батюшка велел спустить парус…
* * *
Едва Вардиг сошёл на землю, как Ольга кинулась отцу навстречу, повисла на шее.
– Я знала, что ты придёшь! Я сокола призывала, вести тебе передать сказывала!
– Заставила ты за тобой побегать, дочь, – проворчал князь-воевода.
Брови его были грозно сведены, однако Ольга видела, что её отец так же счастлив, как она. И то верно, Вардиг был не просто рад встрече. Отправляясь в погоню за похитителями дочери, он опасался худшего. Подозревал, что одним выкупом тут не отделаться….
– Что же разбойники, проспали? Упустили тебя?
– Проспали?! Да я сама от них убежала! – возмутилась княжна. – Ну то есть мы с Радимкой вместе. Он такой молодец! Возьмёшь его в дружину?
– Да погоди ты со своим Радимкой…
Вардиг отодвинул от себя дочь, быстро оглядел её: мокрая, как мышь, платье оборванное, но глаза горят, страха нет
