мир, ну там, ездили по делам, они использовали для общения пароль…
Алина уже надела все свои кольца. Она встает и идет к выходу. Шумит фильтр бассейна, на соседнем участке гудит газонокосилка.
– …Они называли свою секту «Парагвай». Так они узнавали друг друга. «Привет тебе из Парагвая».
Жена Фоменко останавливается в дверях и резко оборачивается.
– Вы сказали: «привет тебе из Парагвая»? – изумленно спрашивает она. – Но…
Неожиданно она сбивается, на ее лице мелькает страх.
И тут раздается грохот. Фоменко от испуга подскакивает в кресле. В углу зала стоит охранник с косичкой, возле него валяются упавшие рыцарские латы.
– Извините, – смущенно говорит он. – Наверное, уборщица забыла закрепить.
– Господи! Как ты меня напугал! – Фоменко хватается за сердце.
Я не свожу глаз с волшебного акварельного лица его жены. Я вижу красные пятна, выступающие на скулах. Нет, это не страх – это стыд. Я даже рот приоткрываю от любопытства. Но она уже прошмыгнула в коридор.
– Что-то мне нехорошо… – язык упыря заплетается. – На сегодня хватит… Вы, там, наметьте план действий… Ладно? Я пойду…
Он тяжело встает, я закрываю папку.
– Я вас провожу, Света, – Демичев тоже встает. – Заодно все обсудим…
Глава 8
Мы вышли с ним на улицу.
– Алексей Григорьевич, как обычно, забыл про деньги, – хмыкнул он. – Но вы не волнуйтесь. За эту Наташу из Гуанчжоу вам заплатят.
– Я не волнуюсь.
– Давайте я вас довезу.
– Так здесь же рядом.
– Ну как рядом? Даже на машине минут десять.
– Две минуты пешком.
Он удивился, поэтому я пояснила.
– Есть секретные калитки.
– Да? А я езжу через Калужское шоссе… Можно, я с вами пройдусь?
– Ради бога…
Мы вышли за ворота.
– Красивая жена у Фоменко, – сказала я.
– Да, – не очень охотно согласился он. – Но глуповатая. Поэтому Галя была недовольна.
– А когда они поженились?
– В марте 2013-го. Кстати, я их и познакомил. И потом, откровенно говоря, пожалел. Но я не думал, что он на ней женится…
– Почему?
– Да господи, миленькая сотрудница автосалона, таких в Москве тысячи. Я ее приметил, когда искал машину. Он сказал мне, что ищет красивую покладистую любовницу, я почти в шутку их свел. А он вдруг запал и потащил ее в ЗАГС. Для меня это было очень неожиданно. Он мужик умный, я думал, что такие не женятся с бухты-барахты. Впрочем, в тот момент я сам его еще плохо знал.
– Сейчас знаете лучше?
– Да, конечно.
– И почему он женился?
– А он, вообще, не любит долго выбирать. Не тратит на это время. Берет первое попавшееся. К тому же она, по-моему, разыграла историю с беременностью. А он всегда мечтал о сыне.
– Но она не родила?
– Как-то эти разговоры заглохли. Не знаю, что произошло, я не расспрашивал. Повторяю, что я его тогда плохо знал и с ним не откровенничал. Мы познакомились буквально за пару месяцев до этого, в начале 2013-го.
– Как познакомились?
– Нас свел Снегирев. Фоменко искал партнера для покупки спиртового завода.
– Зачем ему нужен был партнер?
– У него было недостаточно денег. Там нужно было очень много вложиться.
– А вообще, откуда у него деньги? – спросила я.
Демичев на ходу сорвал веточку туи, размял в пальцах, понюхал.
– Девяностые годы, Омск…
– Ах так. Нефть?
– Нет, как ни странно. Мягкая мебель, строительные материалы. Еще покупал агропромышленные предприятия. Но в Омске был ужасный бизнес-климат, он почти разорился и уехал оттуда в конце девяностых.
– А, извините за нескромный вопрос, откуда деньги у вас?
– Я покупал и перепродавал недвижимость в Москве. Выгодное дело в начале двухтысячных… Ничего себе! Я и не знал, что здесь есть тропинка!
Мы уже свернули в проход между участками. Это был узкий коридор, образованный заборами, тенистый и сырой. Не успели мы подойти к калитке, как сзади услышали тяжелое дыхание.
Мы обернулись синхронно. Нас догонял белобрысый охранник.
– Что-то случилось? – спросил Демичев.
– Алексею Григорьевичу с сердцем плохо, – объяснил тот. – Он меня за лекарством послал. Здесь за калиткой аптека…
В ту же минуту в приоткрытую дверь протиснулась бродячая собака. Я ее знала – безобидное плешивое существо. Она обходила все эти поселки в районе четырех часов дня – дань собирала.
Увидев нас, она почему-то вздыбила шерсть и зарычала, пригнув голову.
Дальше произошло и вовсе невероятное. Охранник вдруг дернул рукой и собака отлетела на несколько метров, ударившись об забор. Затем она вскочила на ноги и молча рванула обратно в дверь.
– Терпеть не могу собак, – спокойно сказал охранник. – Я побегу, ладно?
И скрылся в калитке.
Мы с Демичевым уставились друг на друга.
– Он ненормальный? – спросила я.
– Да черт его знает… Вообще-то, он родом из Узбекистана. Русский, но вырос среди мусульман. А они собак не любят.
– И это повод их бить?
Он развел руками.
Мы тоже прошли в калитку – отсюда уже был виден двор моего барака.
– Ну надо же, – изумился Демичев. – Как кротовая нора. Даже не верится, что мы так быстро дошли. Оказывается, вы живете буквально за его забором… – он посмотрел на меня, кашлянул. – Света, я не совсем понял суть ваших расспросов, там, в доме. Почему вы считаете, что кто-то из знакомых Алексея Григорьевича был в секте «Белуха»?
– Но ведь на фотографиях со дня рождения – весь его ближний круг. А рядом статья – «Как опознать сектанта». И меня Галя искала для опознания.
– Но вы должны понимать, что целая армия детективов изучала Константинова. Если бы он был связан с кем-то из ближайшего окружения Фоменко, мы бы это узнали. Кроме того, мне кажется, вы плохо о нас думаете. Мы не инквизиторы и не сжигаем людей за их религиозные убеждения.
Я так удивилась, что даже остановилась.
– А кто здесь говорит про религиозные убеждения? – спросила я.
– Вы говорите про секту.
– И?
– В нашей компании не принято навязывать вероисповедание. Поэтому зачем человеку это скрывать? Чего ему бояться?
– Так и я о том же.
Он пожал плечами.
– Простите, Света, я не понимаю.
– Послушайте, Сергей. Боюсь, что слово «секта» затуманило мозги не только вам, но и вашей армии детективов. Секта – это ведь не только учение. Это цепь событий, географическое место, группа людей, наконец. Все указывает на то, что Галя искала человека, связанного с «Белухой». Может быть, это не имеет отношения к ее исчезновению. Но она его определенно искала. И то, что его до сих пор не нашла полиция, является плохим признаком.
– Так, может, его и нет?
– Либо он тщательно шифруется. И это
