святые, типа Константинова, слабы кишками лезть в настоящие пупы земли. А тут – Алтай, климат мягкий, власти далеко, красиво опять же, солнечно. И даже тень Гималаев накрывает эти места своей невыносимой жутью.
Я ставлю фотографию перед собой – для вдохновения.
Итак, в семидесятые годы Александр Константинов – красавец и бабник. Он певец Грушинских фестивалей, блистательный участник уфологических диспутов в Новосибирском Академгородке. Мелкий стукачок, выдающий себя за знатока нейролингвистического программирования. Любит намекать, что по заказу органов разрабатывал методы воздействия на толпу. Может, и разрабатывал… В общем, советский интеллигент во всей своей красе.
И разумеется, он яростный противник презервативов.
Вот он со своей бабой, получившей прозрение после пятого аборта – надо думать, в начале восьмидесятых это была еще та процедура.
А как она получила прозрение? Да элементарно. Как все получают. Потеряла сознание от боли, а когда пришла в себя, заявила, что ей только что явилась Дева Мария, и теперь она не младший научный сотрудник Бийского Научно-исследовательского Института химических технологий, а Посланница Шестой расы эры Водолея.
Я, вообще, поражаюсь Деве Марии. Общаться с этими советскими тетями, делавшими по двадцать абортов за жизнь…
После обморока Посланница очнулась не только с шизофренией, но и с новым именем. Имя это – Парана, в честь реки, протекающей через Аргентину, Бразилию и Парагвай. Видимо, участок мозга, ответственный за школьные уроки географии, пострадал у Посланницы последним.
Место Паране в психушке, но начинается перестройка. Советская психиатрия, а также невропатология, Новосибирский Академгородок и Грушинский фестиваль – в глубокой заднице. Наступило время больших денег и великих сумасшедших.
Они вещают вдвоем – Константинов и его баба. Кончаются восьмидесятые, можно снять небольшой зал в Сростках, вообще-то, предназначенный для Шукшинских чтений, но теперь же вроде как рынок. Потом они переезжают в залы Горноалтайска, Бийска, Барнаула – наворачивают круги вокруг Шамбалы, благословленные музеем Рериха.
Вот они получили грант от крупного экологического фонда – значит, надо отрабатывать. И теперь группа последователей отправляется в тайгу, к Белухе, чтобы выяснить, сколько времени можно прожить на кедровых орехах и меде.
Последователи о гранте не знают – им изложена другая версия. Что Шестая Раса, в идеале, вообще, кушать не должна – весь хавчик должен добываться из воздуха. Но пока, типа, кушайте орехи, твари несовершенные.
В девяноста пятом происходит небольшая накладка – двое младенцев отбрасывают коньки, так как их организмы категорически не приемлют орехов, а их мамаши категорически не приемлют грудное вскармливание. Но органы опеки девяностых медлительны и благодушны; только местная газетенка печатает разоблачительный материал. Журналисту разбивают голову (жив), и на этом скандал заканчивается. Деньги текут рекой. Желающие войти в Эру Водолея, продают квартиры и жертвуют деньги на Храм Шестой Расы. Храм смахивает на амбар Конька-Горбунка, но зато из его кедровой маковки бьет в космос сигнал о готовности к переселению. А пока адептам предоставляют так называемые «термосы» – домики, сделанные из четырех палок, обернутых целлофаном. И вот они в термосах ждут конца света, обещанного в девяноста девятом. Тогда прилетят инопланетяне и всех правильных заберут. Еще две смерти – из-за аппендицита и инфаркта, потом статья уже в московском издании (квартиру продала известная певица, и ее наследники взбунтовались), и в две тысячи первом – очередной конфуз. Парана вдрызг ругается с Константиновым и сбегает с молодым любовником в Минск.
Обиженный пророк назначает новую дату Апокалипсиса – две тысячи пятый. Говорит, что уже видит корабли Шестой Расы, прилетевшие за избранными. И тут у пятерых последователей сдают нервы. Не дождавшись кораблей, они отчаливают своим ходом. Путем удушения – тоже неплохой способ.
Этот скандал уже не замять. В 2002-ом секта запрещена решением суда, весь 2003-ий год она бодается с властями, подавая апелляции, в 2004-ом в секту приезжает полиция. У подножия Белухи обнаруживаются два деревянных сруба, шесть «термосов», недостроенный Храм и красивый каменный особняк Константинова, окруженный колючей проволокой. На поляне, где Константинов читал свои проповеди, а бабы публично рожали детей, собрались последние члены секты – их десять человек. Сам Константинов сбежал.
Сейчас уже понятно, что не от полиции. Просто десять членов – это несерьезно. Секта умирала, ее золотые дни прошли. Все десять допрошены, и становится ясно, что последние годы секта «Белуха» плыла по течению, как щепка. Ни дисциплины, ни молений, ни апокалиптических предсказаний, ни даже особых диет. Уже не только крупы жрали, но и мясо. Константинов научился улетать в другие миры с помощью шприцев и таблеток, его проповеди, когда-то наполненные страстью и навыками психологического программирования, теперь стали вялыми и неинтересными. На них просто перестали ходить, и он, обиженный, закрылся в особняке.
«Все ушли. Остались лишь те, кто сбежал в тайгу от реальных проблем. Обломки кораблекрушения на необитаемом острове… – это отрывок из интервью бывшей сектантки. Журналист «Экспресс-газеты» назвал ее М. – Самого Константинова в последние годы никто даже не слушал. Люди не думали о религии или инопланетянах. Они просто залечивали каждый свои раны».
Вот и вся история. Банальная, как три рубля. Я могла бы написать ее сама – настолько она похожа на десятки других. А еще – на пародийные сюжеты капустника; помню, как первые годы моей работы мне хотелось похлопать своих клиентов по плечу. Чтобы они наконец признались: это шутка, верить в такое всерьез нельзя. И помню их белые глаза, доверху наполненные безволием. Это нечеловечески страшно. Именно поэтому похищения родственников из сект, часто происходившие в конце восьмидесятых, постепенно сошли на нет – в них не было проку. Ты похищал лишь оболочку человека. И набрала силу наша контора: мы умели вернуть душу…
Итак, банальная история.
Такая же далекая от жизни московской богачки, как корабли Шестой Расы.
Секта здесь не при чем, размышляю я. Секты уже не было. Было место, где волей случая собралось десять человек.
Всего десять!
Я беру лист бумаги и рисую на нем коровью тушу. Это моя страна.
Я отмечаю точки: Москва, где живет Алексей Григорьевич Фоменко, Ессентуки, где жил Арцыбашев, Алтай, где в 2004 году собрались десять человек, одного из которых надо опознать.
Я соединяю эти точки. Стороны полученного треугольника тянут на десять тысяч километров.
Как связаны между собой такие разные места?
И почему связь между ними до сих пор не обнаружена?
Ну, менты работали плохо, ну, плохо работали частные детективы – но ведь к этому делу приложил руку кое-кто поумнее.
Я крашу ресницы, мажу губы и отправляюсь на юго-запад Москвы.
На встречу с пауком.
