я понимаю ваше возмущение касательно событий этой ночи. Захват вашей резиденции, угрозы… Да, это прискорбно. И формально является новым правонарушением. Но, согласитесь, оно было спровоцировано вашими же действиями — моим незаконным, как теперь выясняется, осуждением и казнью. Мои люди лишь пытались… э-э-э… восстановить справедливость и забрать тело своего капитана для достойных проводов. Немного перестарались, возможно. Эмоции, знаете ли.
Я развел руками, изображая сожаление.
— Но мы готовы уладить и этот инцидент, — добавил я быстро, видя, что губернатор снова готов взорваться. — Мы готовы компенсировать ущерб, нанесенный вашей резиденции. Сломанная дверь, возможно, что-то еще по мелочи… Мы же цивилизованные люди, не так ли?
Кортни смотрел на меня с плохо скрываемой ненавистью, но в его глазах промелькнул интерес. Компенсация. Деньги. Это был язык, который он понимал.
— Компенсировать? — прошипел он. — Вы думаете, можно откупиться от вооруженного нападения на представителя короны⁈ От угрозы жизни губернатора⁈
— Я думаю, ваше превосходительство, что мы можем найти взаимовыгодное решение, — парировал я спокойно. — Решение, которое позволит вам сохранить лицо, избежать дальнейшего кровопролития и, возможно, получить некоторую сатисфакцию. Но прежде чем мы обсудим сумму компенсации, я хотел бы вернуть кое-что свое. То, что было незаконно конфисковано у меня при аресте. Мой судовой сундук. С деньгами команды. Я полагаю, он все еще находится где-то в вашем ведении?
Я пристально посмотрел на губернатора. Я был уверен, что деньги, которые я забрал из банка Блейка — те самые почти 200 тысяч дублонов — не пропали бесследно. Кортни или его люди наверняка прибрали их к рукам под шумок моего ареста.
Губернатор замялся. Его взгляд забегал. Он явно не ожидал этого требования. Неужели он не успел положить из в банк и они здесь? Вот это удача!
— Сундук? Какой сундук? — попытался он изобразить недоумение.
— Не стоит, сэр Уильям, — я покачал головой. — Давайте не будем усложнять. Большой, окованный железом сундук. Его забрали из моей каюты на «Морском Вороне» во время обыска. Вы прекрасно знаете, о чем я говорю. Без него дальнейший разговор о компенсации невозможен. Сначала — мое имущество, потом — ваши претензии.
Я успел заметить, как вместе со мной на шлюпке везли и мой сундук. Тогда, при аресте, мне было чихать на него. Волновали другие вещи. Но сейчас все изменилось.
Морган и пираты напряглись, их руки легли на эфесы сабель и рукояти пистолетов. Губернатор оказался в клещах. Отказать — означало спровоцировать новый взрыв насилия. Согласиться — означало признать факт конфискации и вернуть пиратам немалую сумму.
Он колебался несколько долгих секунд, взвешивая риски. Наконец, скрипнув зубами, он бросил короткий приказ одному из своих перепуганных слуг:
— Принести… сундук капитана Крюка. Тот, что в моей кладовой. Живо!
Слуга пулей вылетел из холла в сопровождении Сэма и нескольких моих людей. Через несколько минут он вернулся. Мои пираты с трудом тащили знакомый мне массивный сундук. Его поставили на пол передо мной. Замок был цел.
— Ключ у вас, полагаю? — спросил я у губернатора.
Он молча достал из кармана ключ и бросил его мне. Я поймал его на лету. Щелкнул замок, откинул тяжелую крышку. Внутри аккуратными мешочками лежали золотые дублоны. Беглый осмотр подтвердил — все на месте. Кортни, видимо, не успел или не решился растратить добычу так быстро.
Я захлопнул крышку.
— Прекрасно. Теперь мы можем вернуться к обсуждению компенсации за ваше… беспокойство, сэр Уильям. Сколько вы оцениваете сломанную дверь и моральный ущерб?
Губернатор, видя, что я вернул себе деньги и настроен серьезно, немного воспрял духом. Начался торг. Он заламывал руки, говорил о поруганной чести, об оскорблении короны, о необходимости сурового наказания для пиратов Моргана. Я терпеливо выслушал его тираду, а затем предложил свою цену.
— Двадцать тысяч дублонов, ваше превосходительство, — сказал я твердо. — Золотом. Прямо сейчас. В качестве полной и окончательной компенсации за все неудобства, причиненные вам и вашему дому этой ночью. А взамен — вы немедленно выдаете мне официальную бумагу. С вашей подписью и печатью. О том, что все претензии к капитану Крюку и команде корабля «Морской Ворон» касательно событий, произошедших в вашей резиденции этой ночью, полностью урегулированы. И что мы вольны покинуть Барбадос без каких-либо дальнейших преследований по этому конкретному делу.
Я сделал ударение на последних словах. Мне не нужна была полная амнистия, я понимал, что Кортни на это не пойдет. Мне нужно было лишь прикрытие для отхода. Бумага, которая даст нам немного времени, прежде чем он опомнится и снова начнет охоту.
Двадцать тысяч. Сумма была немаленькой, но по сравнению с тем, что лежало в сундуке, это были копейки. Губернатор снова замялся. Он посмотрел на меня, на Моргана, на пиратов, все еще державших его под прицелом. Он был в безвыходном положении. Живой Крюк, да еще и с юридическим иммунитетом по старым делам, был для него гораздо опаснее, чем мертвый. А конфликт с пиратами Моргана мог стоить ему жизни прямо сейчас.
— Хорошо, — выдохнул он наконец с плохо скрываемой злостью. — Двадцать тысяч. И бумага. Но только по событиям этой ночи! Никаких гарантий на будущее!
— Разумеется, ваше превосходительство, — я склонил голову. — Мы поняли друг друга. Прикажете подготовить документ? И, пожалуйста, поторопитесь. У нас еще много дел. Ночь коротка.
Губернатор Кортни, с лицом мрачнее тучи, отдал распоряжения одному из своих дрожащих секретарей. Тот, спотыкаясь, поспешил в столу, чтобы составить требуемую бумагу. В холле снова повисла напряженная тишина. Пираты Моргана не ослабляли бдительности, держа под прицелом губернатора и его свиту. Я стоял у своего сундука, положив на него руку. Сержант Миллер и солдат Том топтались у разбитых дверей, не зная, что делать дальше — то ли считать себя моими конвоирами, то ли пленниками пиратов.
Я присел на корточки у сундука и снова откинул крышку, чтобы отсчитать оговоренную сумму. Двадцать тысяч дублонов. Я методично, не торопясь, начал выкладывать столбики золотых монет на крышку сундука. Звон монет разносился по холлу, притягивая жадные взгляды — и пиратов, и заложников, и даже солдат у входа.
Золото гипнотизировало. Двадцать тысяч — целое состояние для большинства присутствующих здесь. Для меня же это была лишь малая часть сокровищ Монито, плата за свободу и время, которое было дороже любого золота.
Я отсчитал ровно двадцать тысяч, перепроверил. Остальное золото в сундуке представляло собой внушительную гору — наш оперативный фонд и доля
