ориентации в темноте», — подумал я, продолжая наблюдать за происходящим внизу.
Вдалеке послышался протяжный вой — словно множество существ одновременно подняли головы к небу. Этот звук пробрал меня до мурашек, вызвав волну ледяного страха.
Город умирал. И я был свидетелем его последних конвульсий.
С разрешения Петровича я взял мощный фонарь. Его луч пронзил тьму, выхватив из мрака серое полотно дороги. И тут же, привлечённые, к пятну света устремились несколько фигур.
Они двигались неестественно. Их движения были дёргаными, судорожными, словно каждый шаг причинял им нестерпимую боль. Существа рыскали по земле, царапая асфальт скрюченными пальцами, будто пытаясь что-то отыскать в темноте.
И вдруг — все как один подняли головы. Их лица… Они были настолько искажены гневом и безумием, что кровь стыла в жилах даже с высоты десятого этажа. Но самое жуткое — все они смотрели прямо на меня! Их пустые, бездонные глаза были устремлены точно в мою сторону, будто они знали, где я нахожусь.
Кожа обтянула черепа так плотно, что проступали все кости лицевого скелета. Глаза — две чёрные дыры, в которых не было ни капли разума, только первобытная злоба и голод. Их взгляды были настолько пронзительными, что казалось, будто они видят меня насквозь, несмотря на расстояние и темноту.
Рты их были распахнуты в безмолвном крике, обнажая почерневшие зубы, заострившиеся, словно клыки хищников. На щеках и подбородках запеклась кровь — то ли их собственная, то ли чужих. Одежда висела лохмотьями, обнажая бледную, покрытую струпьями кожу.
Их фигуры казались неестественно худыми, словно они не ели неделями. Руки бесцельно дёргались, будто пытаясь схватить что-то невидимое. Но самое пугающее — все они стояли неподвижно, не отрывая от меня своих пустых глаз.
Я увидел, как один из них поднял голову выше остальных. Его глаза — два чёрных колодца безумия — смотрели прямо на меня, будто он мог видеть меня через бетон и стекло. В них не было ни капли человечности, только жажда убийства и голод.
Мгновенно выключив фонарь, я отпрянул от перил балкона, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Присев, я замер, прислушиваясь к тишине. Но даже в этой тишине мне чудилось, как они продолжают смотреть наверх, как их пустые глаза следят за каждым моим движением.
Десять долгих минут я не двигался, боясь даже дышать. А когда осмелился снова включить фонарь… Они всё ещё были там. Все до единого смотрели вверх, прямо на моё окно. Их пустые глаза, казалось, видели меня даже сквозь тьму, даже через преграды.
Вырубив свет, я поспешно покинул балкон, чувствуя, как страх сковывает внутренности. Эти существа обладали какой-то сверхъестественной способностью — они точно знали, где я нахожусь.
Вернувшись на кухню, я застал Петровича за готовкой.
— Ну что там, салага? — начал было мужчина, но осекся. — Хотя, салага шестерых не уложит. Боец! — с гордостью произнёс он, хлопнув меня по плечу. — Чего раскис?
Я поднял голову:
— Да так, думаю о поведении заражённых. Они слишком странные, жуткие. От них как будто не убежать, если они тебя учуяли.
Петрович на мгновение задумался:
— Хм, я пока с ними не сталкивался напрямую, но если ты говоришь — склонен верить. Нужно быть максимально осторожными, если хотим прожить ещё хоть сколько-нибудь.
Он усмехнулся:
— Завтра попробуем зачистить ближайшие квартиры. Дом может стать отличным убежищем, если очистить его от угроз. Думаю, мы справимся. Всё будет хорошо. Подкачаем тебя, и ты их пачками валить будешь.
Я слабо улыбнулся:
— Да, было бы неплохо.
Через несколько минут Петрович разложил по тарелкам дымящиеся макароны по-флотски. Мы сели за стол, и какое-то время ели в молчании, каждый погруженный в свои мысли.
Оглушительный треск разбиваемого стекла прорезал ночную тишину, заставив меня вздрогнуть. Реакция Петровича была молниеносной — он уже мчался к балкону, сжимая в руках тяжёлый фонарь и боевой топорик. Я же на мгновение застыл, пытаясь осознать происходящее.
— Балкон! — проревел бывший военный, и я, наконец, пришёл в себя.
Активировав электрические разряды на обеих руках, я бросился следом, хотя раны на ногах сковывали движения. Каждый шаг отдавался острой болью, но адреналин гнал вперёд.
Добежав до комнаты с балконом, я увидел кошмарную картину: двое заражённых уже пробирались через разбитое окно внутрь.
— Твою мать, это же десятый этаж! Как они сюда забрались?! — воскликнул Петрович, торопливо сооружая баррикаду у балконной двери.
— Держи окно! — крикнул он, указывая на заражённого, который уже готов был пробить стекло в комнату.
Мои руки окутывали мощные электрические жгуты. Обожжённая рука пульсировала от боли, но сейчас было не время для слабости. Существо одним мощным ударом разнесло стекло и попыталось пролезть внутрь.
Мощный разряд сорвался с моих рук, встречая тварь оглушительным треском. В комнате мгновенно запахло озоном, гнилью и горелой плотью. Заражённый рухнул на пол, корчась в конвульсиях. Не теряя времени, Петрович опустил тяжёлый фонарь на его голову, с хрустом проламывая череп.
Но победа была недолгой — второй заражённый уже ломился в дверь. А внутри балкона показались ещё двое, ловко пролезшие через разбитое окно.
— Держись! — прорычал Петрович, готовясь к новой атаке.
Он, напрягая все мышцы, пытался удержать сотрясающуюся балконную дверь, его тело буквально вдавливалось в преграду. С той стороны слышался звериный рык и скрежет когтей о металл.
В это время в широкое окно, словно по заранее отрепетированному плану, полезли новые заражённые. Двое одновременно протиснулись внутрь, их скрюченные пальцы впивались в раму, разрывая остатки стекла.
Я успел выпустить разряд в одного из них — голубоватая молния с треском впилась в тело твари. Она рухнула на пол, её конечности дёргались в жутких конвульсиях, из раскрытого рта вырывалось хриплое бульканье.
Но второй заражённый — женщина с искажённым лицом — набросилась на Петровича. Он попытался встретить её ударом топора, но в последний момент тварь извернулась с невероятной ловкостью. Лезвие лишь срезало кусок скальпа с её виска, брызнула тёмная кровь. Существо повалило военного на пол, его руки-крючья потянулись к горлу.
Я заметался в поисках оружия, паника сковывала движения. Взгляд упал на топор, лежащий рядом с первым заражённым, который всё ещё дёргался в агонии, его тело содрогалось в жутких спазмах. Тираниума не поступало — значит, существо ещё живо.
Преодолевая парализующий страх, я бросился к оружию. В этот момент наши глаза встретились с полумёртвым заражённым — его пустые глазницы словно светились в полумраке, на губах появилась
