Она приготовилась оттолкнуть его.
– Я скажу «нет».
Он обнял ее за талию и притянул к себе, пока их тела не соприкоснулись – грудь к груди, бедра к бедрам.
Она перебрала все причины, по которым не хотела, чтобы он до нее дотрагивался, чтобы он ее целовал.
А потом Кейт не могла больше думать: его губы взяли ее в плен.
Вместо того чтобы оттолкнуть Слоуна, как собиралась, Кейт обняла его. Она прижалась к нему, стараясь облегчить непонятную боль, возникшую внутри.
Никогда раньше он не испытывал такого желания, такой потребности любви. Хотя репутация Слоуна была сильно приукрашена досужими кумушками, он действительно знал много женщин. Но никогда еще Слоун не встречал женщину, о которой мог бы сказать, что она именно то, что ему нужно.
Слоуну отчаянно хотелось толкнуть дверь, втащить Кейт в квартиру и провести там остаток дня и всю ночь, целуя и лаская каждый дюйм ее восхитительного, благоуханного тела. Но из короткой перепалки Кейт с матерью он понял, как важна для Кейт ее карьера, и решил, что с этим придется подождать.
Но это будет, поклялся он, чувствуя, как ее нежные груди прижались к его груди. Обязательно будет.
С сожалением, не обращая внимания на слабый протест, он поднял голову. Расцепил ее руки, грозившие опалить спину, и поднес их к губам.
Опять! Ослепшая Кейт отчаянно старалась взять себя в руки. Опять это случилось!
Слоун видел, как у нее на шее бьется жилка, как в зеленых глазах еще бушует страсть. Скоро, пообещал он себе.
– Ты не сказала «нет», – напомнил Слоун. Кейт обрадовалась, что к нему вернулась его обычная мужская самоуверенность. С этим она справится.
– Я не сказала «да», – напомнила она. Чудеса! Ее голос звучит сильно и уверенно, хотя коленки дрожат. Значит, все будет нормально. Все будет в порядке. По крайней мере так Кейт себе внушала.
Но тут Слоун улыбнулся, и ее сердце замерло.
– Нет, сказала, – ответил он тем хрипловатым голосом, который имел удивительное свойство пронзать ее насквозь.
Прежде чем она начала спорить, он удивил ее: ткнул пальцем в кончик носа.
– Лучше ступай. Тебе нельзя опаздывать.
Он снова улыбнулся, а потом повернулся и пошел вниз, прыгая через две ступеньки. Приближаясь к первому этажу, он стал насвистывать.
Кейт хлопнула дверью, злясь на него за то, что он так возбудил ее, а на себя за то, что возбудилась. Она быстро прошла в спальню и достала из шкафа форму.
Слоун был поглощен мыслями о Кейт. О дивной, нежной Кейт, которая пахнет как магическое зелье цыганки, а на вкус – райское блаженство.
Он не заметил старую даму, срезавшую цветы на клумбе перед домом. Старуха видела, как эта пара приехала. Опытная в делах любви, Наташа Курьян сразу распознала страсть. Бывшая красавица, в прошлом гримировавшая звезд кино, улыбнулась. Жизнь в «Бэчелор Армз» становилась интересной.
Марина-дель Рей по площади занимает около одной квадратной мили, половина которой приходится на воду. Городок знаменит своей самой большой в мире рукотворной гаванью, где стоят на причале морские суда – от катеров до больших шлюпов. Здесь не так шумно и многолюдно, как в Лос-Анджелесе; жители гордятся тем, что у них есть четыре парка, бесчисленное множество дорожек для велосипедистов и бегунов, а также копия старого рыбацкого поселка Новой Англии, где по воскресеньям играет джаз-оркестр.
Блайт свернула на Адмиралтейское шоссе, ведущее в гавань. Приморский городок дышал покоем, и это ей не понравилось. Если детектив, которого рекомендовала Кейт, окажется лежебокой, он ей не нужен.
Ее попытки отыскать сведения об Александре Романовой оказались безуспешными; Слоуну Уиндхему повезло не больше, иначе он не предложил бы нанять детектива.
Нет, решила Блайт, она не станет нанимать какого-нибудь увальня; ее расследованием будет заниматься энергичный и решительный человек, умеющий добывать информацию. Хотя Марина-дель-Рей необычайно красив, Блайт не представляла, как нормальный человек может здесь поселиться.
Следуя его инструкциям, она без труда нашла нужный катер. Он мягко покачивался на волнах, белый, холеный и очень дорогой. Возможно, она ошиблась насчет Кейджа Ремингтона.
А может, и нет.
Блайт вышла из «ягуара», подошла к катеру. С палубы на нее смотрел мужчина, сидящий на полотняном складном стуле, одетый в белую майку и синие шорты, – смотрел как на захватывающую картину на экране.
Большую часть жизни Блайт провела среди высокопоставленных работников кино, но она не любила, чтобы на нее таращились.
Высокие каблучки застучали по деревянным доскам. Кейдж очнулся и с ленивой грацией встал со стула.
Кейдж не любил актрис. В годы работы в полиции его иногда назначали чем-то вроде няньки при кино– и телезвездах, которые готовились к роли. Как правило, они были не слишком красивы, поглощены только собой и даже не пытались понять, в чем состоит работа полицейского. Они приходили в участок, напичканные образами из сценариев, и думали, что тут их каждый день будут ждать убийства, захват заложников, уличные перестрелки.
С первого взгляда ему показалось, что Блайт Филдинг ничем не отличается от остальных. Босоножки на высоком каблуке непрактичны, белое шелковое платье было бы уместнее на приеме в Беверли-Хиллз, чем на лодке. Темные волосы громоздятся на голове в такой искусной прическе, что ясно: парикмахер с Родео-Драйв потратил на нее не один час. В солнечном свете волосы блестят, как струи воды. Темные очки скрывают глаза, но Кейдж видел немало фильмов с Блайт Филдинг и знал, что глаза у нее большие, темные, с длинными густыми ресницами.
– Мистер Ремингтон? – Ее голос звучал так же сочно и красиво, как в темных залах кинотеатров. Тембр был чувственный и волнующий, но Кейдж различил в нем оттенок неодобрения.
Он снял темные очки.
– Это я. – Он слегка улыбнулся в знак приветствия, хотя она и опоздала на десять минут; он занимался расследованием подпольной продажи сведений о чистокровных лошадях и через час должен быть на ипподроме.
У него были черные волосы и темная от загара кожа, а глаза – голубые и настолько светлые, что казались почти прозрачными. Но он смотрел так, будто хотел, чтобы она свалилась в воду.
Обычно Блайт сердилась на то, что мужчины видят в ней очередное хорошенькое личико и соблазнительную фигуру, и теперь с удивлением обнаружила, как это неприятно, когда тебя явно не одобряют.
Не показывая своих чувств, она вежливо протянула руку:
– Я Блайт Филдинг.
Как будто хоть один мужчина на планете мог ее не знать! Кейдж не только сразу узнал Блайт Филдинг по голосу в телефонной трубке, но ему было даже известно, какое шикарное тело скрывается под этим белым платьем!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
