Они помолчали.
Тишина была взорвана музыкой из нижней квартиры.
– И часто такое случается? – спросила Блайт.
– Каждое утро и после полудня, как часы. Сначала я думала арестовать этого типа за нарушение покоя, но потом, можешь считать меня сумасшедшей, мне это стало даже нравиться. Такой адский будильник.
Блайт кивнула.
– Я не знала, что «Синие замшевые туфельки» можно исполнять на волынке.
– Подожди, еще будет «Тюремный рок».
Как по команде, волынки перешли к старому хиту Элвиса. Блайт прокричала:
– Я выведала тайну «Бэчелор Армз».
– Какую тайну?
– В квартире два-С живет призрак Элвиса Пресли.
Обе расхохотались.
Закончив укладывать чемодан, Кейт стала рассказывать Блайт о других жильцах дома:
– Джиль – потрясающая красотка. – Она описала художницу-дизайнера, которая помогла ей обставить квартиру. – Знаешь, она сказала мне, что переехала сюда после развода, чтобы восстановить душевный покой. Больше, говорит, ей ничего не нужно. Есть еще Бобби Сью и Бренда. Они хотят быть актрисами.
– Ах ты, Боже мой!
– Не ехидничай, – посоветовала Кейт. – Не всем же повезло родиться в рубашке. Я, правда, только раз мельком видела их по дороге в туалет, но Джиль говорит, что они хорошенькие. Потом еще та старая дама, которую мы встретили, – продолжала Кейт. – Наташа Курьян. В день моего приезда она пригласила меня к себе. У нее были маленькие миндальные печенья и чай из стаканов.
– Так пьют русские, – подсказала Блайт, вспомнив Александру Романову.
– Да. Эта женщина – просто клад, она знает кучу историй про прежние времена. Знаешь, сексуальная революция – изобретение вовсе не шестидесятых годов. Наташа говорит, что у нее были любовные связи со всеми крупнейшими звездами Голливуда.
Имя ничего не говорило Блайт. Ее интересовало только, не могла ли эта женщина знать Александру.
– Она была замужем за кем-то из них?
– Не думаю. Если и так, она мне не сказала. Не все женщины смотрят на брак как на роковую обязанность, – произнесла Кейт со значением.
– Не все женщины такие замотанные клячи, как я, – беззлобно отозвалась Блайт. Она была не в настроении снова спорить на эту тему.
Кейт открыла было рот, но решила, что Блайт и так знает ее мнение о браке вообще и о браке с Аланом Стургессом в частности.
С обоюдного согласия они стали болтать на другие темы, а Кейт тем временем продолжала укладываться. Беседа представляла собой «поток сознания» – от мировых и национальных событий к встрече Блайт с Кейджем Ремингтоном, успешной, но неубедительной, от погоды в штате Мэн к приезду Лили ван Кортланд.
Когда они, три неразлучные подруги, учились в университете, она еще звалась Лили Пэджет. Окончив университет с отличием, Лили поступила в Гарвард на юридический и там влюбилась в Д. Картера ван Кортланда, беспечного отпрыска старой манхэттенской семьи банкиров и адвокатов. Недавно овдовевшая, беременная первым ребенком, Лили должна была выступать подружкой невесты на свадьбе Блайт.
– Ты говорила с ней по телефону; как она тебе показалась? – спросила Кейт из ванной, где собирала туалетные принадлежности.
– Трудно сказать. Говорит, у нее и беби все хорошо, но по голосу мне показалось, что она все еще не отошла от шока.
– Неудивительно. – Кейт вернулась в спальню и застегнула молнию на мягком черном чемодане. – Ты актриса, поставь себя на ее место: твой муж сгорел в машине при аварии вместе с секретаршей, с которой, оказывается, имел любовную связь, пока ты куковала в одиночестве в вашем поместье; его родители считают тебя хищной фермершей из Айовы, которая увела их драгоценное чадо из-под их аристократического носа; и ты на седьмом месяце беременности. У тебя что, не будет стресса?
– Конечно. – Блайт тряхнула головой, вспомнив разговор с Лили.
Кейт закончила хлопоты, и они перешли в гостиную, продолжая болтать за стаканом белого вина.
– Как хорошо, что ты подвезешь меня в аэропорт.
– Мне это ничего не стоит. Еще успею пообедать в «Оранжерее» с Уолтером Стерном.
– А, главный двигатель Голливуда, – сказала Кейт, вспомнив, как Блайт спорила с главой студии на торжественном завтраке у мамы. Интересно, удалось ли им договориться; но она не стала спрашивать. Это бизнес, а бизнеса она всегда чуралась. – Стоит мне подумать о всех этих делах, как я прямо дурею.
– Кто-то же должен делать фильмы, – заметила Блайт. – Иначе тебе никогда не удалось бы посидеть с Джимми Джонсом в последнем ряду.
– Это точно, – согласилась Кейт с быстрой улыбкой, которая словно осветила ее лицо изнутри.
У Кейт Карриген были гены одной из лучших актрис кино, но Блайт считала, что истинно красивой ее делает самобытный, энергичный характер.
Глава седьмая
Кейт должна была лететь в Бангор, штат Мэн, с пересадкой в Бостоне. Аэропорт был запружен людьми. Стоя в очереди, Кейт глубоко задумалась.
Блайт, конечно, права: ее новое назначение – очень опасное дело. Но чтобы получить повышение по службе в отделе сексуальных преступлений, она готова была маршировать голой перед лицом самого дьявола.
Нет, пожалуй, так далеко она не зайдет.
Но, протягивая билет молодому человеку за стойкой, рассеянно отвечая на его радушную улыбку, заверяя его, что место у окна ее устраивает, она продолжала размышлять и пришла к выводу, что не много найдется такого, чего бы она не сделала ради заветной победы.
Сев в пластмассовое кресло у окна, Кейт стала ждать посадки. Рядом какой-то мальчонка носился взад-вперед возле стеклянной стены, раскинув руки; он изображал самолет, который то взлетал, то шел на посадку. Кейт его не замечала. Она вспоминала то немногое, что слышала о Чэрити Прескот от Кейджа, который раньше работал в Венеции. Кое-что добавили знакомые из отделов полиции приморских городов.
Чэрити быстро продвинулась от патрульной службы до должности детектива, не нажив ни одного врага. Все, с кем Кейт говорила, описывали ее как грамотную, трудолюбивую и отважную женщину. Это была ее идея – выступить приманкой, этакой пляжной куколкой, чтобы выманить насильника из убежища. Идея сработала.
Потом Чэрити всех удивила, переехав в Касл-Маунтен, городок на отдаленном острове штата Мэн. Кейт не могла себе представить, как можно после бурной работы в полиции большого города отправиться в такую дыру, где в полицию звонят, разве чтобы пожаловаться на собачий лай да на вандализм подростков, разгулявшихся по случаю субботы.
Объявили посадку. Протягивая дежурному билет, она уже не знала, что же надеется найти в Касл-Маунтене. Может, Чэрити Прескот уже перегорела? Приходит на работу, сидит весь день в офисе, попивая кофе и рассказывая байки о былом, пока ее личное оружие пылится в ящике стола?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
