изобрели, когда там никто не был? Это как-то нелогично.
— Кто его знает, — седой лишь развёл руками. — Единого мнения нет. Если не забудешь, можешь в Келентаре поспрашивать, что на этот счёт думают местные. Уверен, у них найдётся несколько новых теорий.
— Кстати, Келентар это государство, в которое мы направляемся?
— Не совсем. Это как наш остров, но во много раз больше. А государство называется Сэмпре-Соляре. Это значит Вечно солнечный.
— Там всегда день? — удивился Азек.
— Нет, не всегда. Но погода там благодаря тёплому океаническому течению очень похожая на позднее лето. Но зимой снег тоже есть, как у нас, но держится не долго. Это государство весьма чудное, но его культура сильно отличается от нашей. Да и как в других странах Келентара. Там более… Обыденность более жестокая, нежели у нас.
— Это как?
— У Келентара постоянные проблемы с нежитью и порядок там более суров. Нас это не должно коснуться, но чтобы ты знал.
— А других мест нет, куда бы мы могли отправиться?
— Когда-то были, но некоторые исчезли под натиском тьмы, как наш дом. Другие же ещё дальше Келентара и там не так хорошо относятся к нам. Я сам не был там больше десятка лет, так что порядки могли измениться.
— Значит, мы даже точно не знаем, куда попадём, как приплывём?
— Как бы ни было сложно признавать, но да, — адмирал пожал плечами.
— Понятно. Надеюсь, нас там хорошо встретят, а не как врагов.
— Ты вообще как?
— В плане? — не понял наследник престола.
— Ну, самочувствие после пережитого.
— Грустно. Не хочется верить в то, что мама с папой мертвы. Но, как сказала Айрис, от реальности не убежать и это просто нужно принять. Мне бы её железное спокойствие, — младший сын королевы устало потёр глаза. — Такое ощущение, словно ей всё равно на произошедшее.
— То, что она не показывает другим происходящее у неё на душе, не значит, что она бесчувственная. Айрис тоже сложно всё это, но по-своему. Она вообще ведёт себя на пару лет старше.
— Не знаю, что делать дальше, кроме того, чтобы быть вместе с ней, — Азек вздохнул и посмотрел на ворона, который сидит на мачте.
— Никто не знает, — адмирал пожал плечами. — Но является ли это поводом ничего не делать?
— Нет, конечно же. Просто эта неопределённость даже ближайшего будущего пугает. Папа говорил, что самый большой страх это тот, что перед неизвестностью. Думаю, это он и есть. И от понимания этого становится немного легче.
— Помнить слова отца это, конечно, хорошо, но стоит думать своей головой. В новом для тебя мире будет много неизведанного и наставления не дадут ответ. Они даже могут навредить. Я не говорю забыть всё, чему тебя учили, но не надо принимать решения, ориентируясь только на сказанное кем-то. Это так, на будущее. Всё же твоя мать попросила присмотреть за вами, пока моё время не придёт к концу.
— Дядь Говард, ещё один вопрос напоследок. Можно я на корабле буду практиковаться в магии? В неразрушительной. Такой, которая не навредит никому.
— Раз вреда не будет, то зачем спрашиваешь? Или есть какие-то подводные камни? — старик поднял бровь.
— Я не знаю. На корабле впервые и не знаю, вдруг что-то нельзя делать, иначе океан съест нас.
— Никого он не съест, — засмеялся седой. — Только его обитатели разве что.
— Я о них, если что, — наследнику престола не до смеха. — Если кого-то привлекает магия, как некоторых наземных животных, то практиковать что-то подобное будет не лучшим решением. Мне совсем ничего не известно о морских созданиях.
— А, так ты… — адмиралу резко стало не до шуток и он успокоился. — Не понял сначала, что ты имел ввиду. Есть парочка таких животных, но они обычно обитают недалеко от берегов, предпочитая не соваться на территорию более крупных хищников.
— Это каких? Из тех, которых нам стоит бояться.
— О морских змеях ты, наверное, и без меня знаешь. Ещё есть Чешуйчатый осьминог, молотоглав, шипострел, рыба-дровосек, царь-рыба как пример.
— Как рыба может быть дровосеком, если под водой нет деревьев. Или есть? — удивился мальчишка.
— Деревья-то есть, но прозвали это чудище так потому что оно ест древесину, из которой делаются корабли.
После разговора о всяких морских обитателях, Азек пошёл пытаться учиться чему-то новому. Он сел у себя в каюте на кровати и взялся для начала читать книгу под названием "Основы плетения заклинаний". До этого он применял магию более на интуитивном уровне. Она довольно-таки слабая и примитивная, в какой-то мере. А всё, чему учился, это именно что создавать конкретное заклинание. "Сделай что-то чтобы получилось что-то". Отец говорил, что как начнётся полноценное обучение магии, сын сможет сделать многое и основа для этого — понимание самой природы магии. Мальчик думал, что и так знает эту основу, но в ходе чтения он начал встречать всё больше и больше непонятных ему вещей. Но это ведь не сильно важно?
Лишь на то, чтобы прочитать один раз от начала и до конца эту книгу, ушло трое суток. А ведь юный чародей занимался все дни только этим, делая паузы лишь на то, чтобы отдохнуть и покушать. Но всё же это позади. Теперь пора приступать к практике. Расположившись на кровати и поставив книгу перед собой, Азек приступил к сотворению заклинания. Он сконцентрировался и начал понемногу извлекать ману из своего тела и собирать её в небольшое облако. А дальше ничего. Он попытался как-то взаимодействовать с ней, придавая другую форму, но ничего не получилось. Энергия просто не слушается его и ведёт себя непредсказуемо. В книге написано, что заклинатель должен видеть составляющие самой маны, но ничего подобного нет. Почему? Чародей же делал всё, как сказано в книге.
Пришлось сдаться и просто высвободить уже извлечённую ману, ведь возвращать её обратно попросту не умеет. Может, где-то была ошибка? Но где здесь можно было сделать что-то не так? Это ведь самое начало. Спустя ещё одну попытку прочитать всё до момента, на котором пришлось остановиться, Азек снова начал извлекать ману, формировать из неё сгусток и опять ничего. Она какая-то неправильная. Это из-за ауры? Об этом нет ни слова в книге. Что не так? Почему ничего не получается? Но сдаваться нельзя. Если он не научится этому, то многое из того, что он взял с собой на обучение, можно выбросить в открытый океан. Ещё одна попытка и ничего. Заклинатель разгневанно ударил кулаком по стене, после чего прижал эту же руку к груди от боли. Слишком сильно ударил, а дерево оказалось очень твёрдым.
