— Совсем?
— Совсем-совсем! Мне не медведь на ухо наступил, а целый слон!
Евгений усмехнулся.
К этому моменту они уже очутились внизу, на асфальтированной дороге — тут катались взад-вперед велосипедисты, роллеры…
— Пойдем на набережную, там спокойнее, — Евгений взял Лилю за руку, помог спуститься по каменным ступеням, хотя Лиля в помощи не нуждалась. Вот зачем он ее за руку взял? Это же мешает, это лишнее, сбивает…
На набережной, под прямыми лучами солнца, было даже жарко, как летом. Тепло шло от нагретого асфальта. Плескалась о гранитный берег вода, бодро проплывали экскурсионные теплоходы, набитые под завязку людьми.
Лиля с Евгением побрели в сторону Парка имени Горького.
— Ты не устала?
— Нет. Да тут и сесть-то негде… Все скамейки заняты.
«Зачем он спрашивает, не устала ли я? Это ведь тоже лишнее… Он не должен относиться ко мне как к женщине. Не должен спрашивать — не устала ли я, не голодна ли… Не должен подавать мне руку, не должен платить за меня!»
Кусая губы, Лиля искоса поглядывала на своего спутника. Он шел рядом — высокий, на голову выше нее (и это притом что сама Лиля была не маленького роста), тощий… Хотя нет, не тощий. Тонкий. И, несмотря на небольшую косолапость, изящный.
Это и его одежды касалось. Ведь, несмотря на то что Евгений был одет, как сейчас принято говорить, в стиле casual, он все равно выглядел аристократично. Да, артистично-аристократично.
Лиля, сколько себя помнила, никогда не испытывала влечения к людям, вернее, к мужчинам творческих профессий, поскольку навидалась их уже, этих творческих личностей. И пьют безбожно, а то и чем похуже занимаются, и снедаемы изнутри тщеславием, и злы на язык (конечно, не на публике, а в личных беседах), и сплетни любят, и заносчивы… А которые все из себя правильные — так еще хуже: не мужчины, а маски, под которые и заглянуть страшно. То ли демоны под ними прячутся, то ли вовсе там, под маской, — пустота…
Евгений же пусть он и из мира творчества, но — другой . В нем были открытость и простота. И та загадочность, которая не пугает, а манит.
Теперь понятно, почему Вера отзывалась столь благосклонно о своем бывшем однокурснике. Евгений, если подбирать к нему эпитет, был хороший.
Да, именно это простое слово могло быть применено к нему, оно одно, и никакое другое. Хороший. Очень хороший… С ним приятно. Лиля столько раз повторяла это слово — «хороший», что сама поверила в это.
— Почему ты меня так пристально разглядываешь? — вдруг спросил он, улыбаясь уголками губ.
— Мне кажется, у нас с тобой получится работать, — честно призналась Лиля. — Просто ты мне в первый момент ужасно не понравился.
— А если я скажу, что ты тоже мне не понравилась, как к этому отнесешься?
— Я обижусь, как еще! — возмутилась она.
— Ну так вот, ты мне ужасно не понравилась! — злорадно произнес Евгений и вдруг взял ее руку. Поднес к губам, поцеловал. И обидел, и попросил прощения в один момент. И немного больно, и приятно. И все это — их разговоры, их подколки — это игра. В которую безумно интересно играть…
— Гад какой… Не понравилась я ему, видите ли! — буркнула Лиля, вырвав руку. Потом не выдержала, улыбнулась: — Лучше скажи, Паше мы какую профессию придумаем? Кто он?
— Технарь? Мне представляется, что он человек, далекий от искусства и высших сфер, твердо стоит на ногах, любит радости жизни, девушек, обременять себя браком не намерен. Среднестатистический молодой москвич, словом. А по сути — полная противоположность Маши. То есть зритель с самого начала должен понять, что наши герои, он и она, — разные люди. И вся интрига будет заключаться в том, как они умудрятся влюбиться друг в друга!
Лиля кивнула. Потом добавила:
— А давай сделаем его нищим студентом. Совершенно некотирующимся пока. Он, например, студент архитектурного института. Еще никто, ноль без палочки, но внимательный зритель поймет: о, из этого парня получится блестящий специалист, да он перспективный жених!
— Гм. Что ж, пусть будет студент архитектурного, — согласился Евгений. — Чуть моложе Маши… — И подытожил: — То есть изначально она ему неинтересна, эта старая дева, синий чулок.
Скоро Евгений и Лиля оказались возле стеклянного пешеходного моста, того, что находится непосредственно перед Парком имени Горького. Летние кафе были еще открыты. Слева, снизу, у самой реки, на деревянной веранде играла музыка и танцевали пары. Прохожие, те, что шли по набережной, могли сверху любоваться танцующими.
Евгений и Лиля остановились у парапета, тоже поглазеть.
— Надо с женой будет сюда сходить, — вдруг сказал Евгений. — Она великолепно танцует. И латиноамериканское танго, и этот, ирландский танец… Меня немного научила.
— Везет, — вздохнула Лиля. — А я не умею. У меня нет слуха, я тебе уже говорила. Я — неуклюжая неумеха.
— Зачем ты так о себе?..
— А что? Я не боюсь правды, — засмеялась Лиля. — Да, я такая, но я все равно себя нежно люблю и ничуть не страдаю от отсутствия некоторых талантов. Гораздо хуже быть надутым индюком, при этом ничего из себя не представляя… Идем дальше!
Почему-то упоминание о жене немного задело Лилю. Да, она знала, что у Евгения есть жена, и, судя по сведениям, весьма прелестная женщина, но все равно как-то неприятно.
…В самом парке, несмотря на будний день, все аллеи были забиты отдыхающими. Парочки, мамы с колясками. Катались на скейтах подростки, тут же — велосипедисты и роллеры. Пешеходы толкали друг друга, отскакивая от проезжающих, да и сами катающиеся то и дело тормозили из-за попадающихся им на пути пешеходов, поскольку некоторые пешеходы никак не могли взять в толк, что двигаться надо по специально выделенным дорожкам. К тому же маленькие дети, не желая идти за руку с родителями (а что это за прогулка, если все время на привязи тащиться?), бегали весьма хаотично, выскакивая под колеса роллерам и велосипедистам, не давая тем разогнаться. Сплошное мучение для обеих сторон!
Но в целом парк с его фонтанами, цветами, разнообразными садовыми конструкциями, летними кафе выглядел чудесно. Вся Москва рвалась сюда, в этот парк-мечту, парк-ностальгию, и единственным минусом было то, что сама «мечта» ну никак не могла вместить в себя всех желающих прикоснуться к ней.
Лиля на мгновение зазевалась, обернулась, а в опасной близи от нее уже находился велосипедист — тощий, немолодой, с унылой физиономией дядька. Длинные руки, которыми он держал вихляющий в разные стороны руль, дрожали, локти «врастопырку»…
Евгений едва успел перехватить руль, иначе бы этот дядька непременно врезался бы в Лилю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
