– Да будет тебе, Ник, – рассмеялась Белл. – Может, и так. Но работенка-то классная, скажешь нет? Аби говорит, это для высоких профессионалов. По его словам, Александр твердо заявил, что не наймет тебя только за красивые глаза и потому, что ты моя сестра.
– Конечно, еще до того, как он узнал, что я твоя сестра, он меня чуть… – Ник прикусила язык. – Это было до того, как он узнал, кто я.
– Я тоже так думаю. Он не знал, кто ты, знал только, что ты классный переводчик. Потому и хотел встретиться с тобой. – Ник только вздохнула. – Ты все усложняешь Стиви! Прекрати немедленно! Отдай сестренке соску. Как не стыдно, Стиви, тебе четыре годика, ты большой мальчик… Ник, это твой племянничек утащил игрушку у сестренки. Ладно, мне надо заниматься делами. Позвоню позже. Хотя нет, мы идем на обед. Позвоню завтра утром. Как встану.
– Меня уже не будет. Я буду в самолете. В Грецию летают самолеты?
– А ты не уверена?
– Я ни в чем не уверена, что касается меня и Александра. Ты права: чему быть, того не миновать. Если между нами что и произойдет… Только не бывать тому. Честно говоря, я даже не могу понять, что меня в нем привлекает. Он воплощение всего того, что я терпеть не могу в мужчинах. Властный, эгоистичный, набитый мужской спесью, и при этом от одного его вида коленки трясутся.
– Гм…
Ник не сдержалась и прыснула. Белл тоже рассмеялась.
– Я тебя понимаю, сестренка, вернее себя понимаю. Сделай мне одолжение, а? Не теряй голову. Я согласна, что тебя не интересует мистер Самый Подходящий, но это не значит, что сердечко твое не может быть разбито.
– Мое сердце не та часть анатомии, которая интересует мистера Татакиса, – сухо бросила Ник. – Меня же интересуют деньги, которые он мне обещал за работу. Это бизнес, и ничего больше.
– Все так говорят.
– А некоторые – я, например, – так и поступают. – В трубке послышались детские вопли. – Поцелуй детей! – крикнула она. – И не беспокойся, я уже не девочка.
– Ты уверена? Иначе…
– Уверена. Позвоню из Афин. Позвоню, если вообще не передумаю лететь. В конце концов, последнее слово за мной.
К десяти Ник закончила сборы. Она вымоталась за день и решила лечь пораньше. Ну а если она проснется утром и ее будут одолевать сомнения, она еще сможет сказать мистеру Татакису, который будет ее ждать в вестибюле, чтоб он подавился своей работой. С этими мыслями Ник пристроила удобней подушку и тут же заснула.
В десять Александр все еще выхаживал по своей спальне в пентхаусе. Он был не в лучшем настроении, что не преминул показать повару, спросившему его, будет ли он обедать, и прислуге, позволившей себе улыбнуться, когда он с ней поздоровался.
У себя в спальне он снял пиджак, расслабил галстук, расстегнул пуговицы на рубашке и закатал рукава. Потом глянул на себя в зеркало, вздохнул, поднял трубку переговорного устройства и извинился перед поваром и служанкой.
Зачем срывать злость на невинных людях, когда виновница его дурного настроения Николь Колдер? Однако он никак не мог успокоиться, даже после того как, решив отвлечься, стал наговаривать в диктофон различные распоряжения.
– Моему брокеру, – диктовал он, вышагивая по комнате. – Если акции Гривинса опять начнут падать, немедленно известить меня прежде чем…
Прежде чем – что? Как можно сосредоточиться на делах, когда из головы не лезет Николь Колдер. Зачем он взял ее на работу, которая, несмотря на всю рекламу Аби, ей явно не по зубам? Женщина может быть и красивой и умной. Не такой он глупый, чтобы отрицать возможность подобного сочетания. Но эта женщина не просто красива. Она как кошка: гладкая, мягкая, грациозная, мурлычет и ластится к мужчине, словно только и ждет, чтобы он ее погладил, и вдруг – раз! – превращается в настоящую фурию: сплошные зубы и когти.
Это же тигрица, а он решил провести рядом с ней целых четыре месяца.
Александр тяжело вздохнул, швырнул диктофон на кровать и подошел к окну. И дернула же его нелегкая нанять ее. Теперь пеняй на себя. Не соблазняйся… А он именно соблазнился. И это с его-то опытом! Невероятно.
Он пошел на поводу гормонов, не прислушался к голосу разума и взял на работу человека, который заведомо не может с ней справиться. А если – чем черт не шутит – и может, нужно ли ему иметь под боком этот перманентный соблазн? Избави Боже, такого врагу не пожелаешь. И с каких пор он стал действовать по настроению, а не по здравому размышлению? Он привык тщательно изучать все данные о компании, прежде чем решиться иметь с ней дело и инвестировать в нее деньги. Он нанимает на работу лучших из лучших и то только при наличии добротных рекомендаций. А тут так опростоволоситься! Как все это вышло? Он упомянул о том, что ему нужен высококвалифицированный переводчик, Аби, а тот сказал, что знает такого. Это его свояченица, сестра Анабелл. Александр имел глупость кивнуть, но особой радости не почувствовал. Во-первых, у Белл есть сестра, которая живет одна; пусть даже она имеет дипломы по многим языкам, о чем твердил Аби. Но Аби его друг, и он не мог отказать, когда тот предложил ему встретиться с ней.
Он согласился из чистой любезности. И если даже (всякое ведь бывает), она паче чаяния окажется компетентной, он твердо заявил, что без знакомства с ее досье он ни о чем говорить не будет. Никакой спешки нет. У него есть дома переводчики, услугами которых он пользовался раньше. Просто, на его взгляд, они слишком академичны, слишком педантичны, тогда как ему в данной ситуации нужен человек, блестяще знающий живой язык и обладающий языковым чутьем и интуицией.
Александр прижал ладони к холодному стеклу и смотрел на мерцающие внизу огни большого города.
Все благие намерения развеялись, как только он увидел, что гениальная свояченица Аби не кто иная, как та самая особа, которую он чуть не затащил в постель в Аргентине, и что во плоти она столь же ошеломляюще красива, как в его воспоминаниях, которые мучили его все эти недели.
Одного взгляда на Николь оказалось достаточно, чтобы все его планы и здравый смысл полетели к черту. В результате он предложил ей гораздо большую оплату, чем намеревался (и гораздо большую, чем она сама предполагала, судя по ее ошарашенному виду). А чтобы она глубже заглотала наживку, он сумел подать свое предложение как вызов, что, как подсказывала ему интуиция, ее только раззадорит.
Александр тряхнул головой.
Вот тебе и строгие правила! Он вырос в семье, где каждый шаг регулировался незыблемыми законами. Когда он стал взрослым, он сумел сбросить с себя узы этой жесткой системы, выработав взамен небольшой набор правил, которых старался придерживаться в жизни.
Он никогда не действовал по настроению. Никогда не делал чего-либо без трезвого размышления. И никогда не смешивал дело и развлечение. Делу время, потехе час. Это было его кредо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
