на разбойников, да и выпустит ли вообще меня отсюда граф?!»
Кожа покрылась мурашками. Я заставила себя не думать о самом плохом, снова натянула тонкие перчатки на руки, подобрала тяжелые юбки и выбралась из кареты.
Разумеется, никто меня не встречал. Я впервые была у Крайновых и чувствовала себя неуютно в этих краях.
Особняк был намного больше нашего, сложен из добротного дерева, украшен резными ставнями, имел высокое и широкое крыльцо и вообще производил впечатление большого и богатого дома. Он поражал своей массивностью и продуманностью, здесь столько лет не было хозяина, а дом не выглядел ветхим и словно все еще ждал, когда множество детских голосов оживят его.
Почему я подумала о детских голосах? Не знаю, наверное, потому что Крайнов старший всегда казался мне образцом примерного семьянина. Я помнила, что жена его умерла, когда Косте было лет семь-восемь, и с тех пор Владимир ни разу не женился. Но дом — этот дом много лет назад был построен для большой и шумной семьи, поэтому тут были широкие беседки, качели, просторная веранда, большой балкон с высокими перилами, и множество просторных окон.
Уже у крыльца меня встретил немолодой мужчина в поношенном сюртуке, он почтительно склонил голову, поприветствовал, как полагается, спросил, сопровождает ли меня кто-нибудь, а я лишь отрицательно покачала головою, краснея от стыда.
Он сказал, что доложит о моем приезде хозяину и позволил пройти в светлицу.
Я же с каждым шагом подавляла в себе нарастающее желание сбежать.
— Барин приказал проводить вас в гостиную! — вернувшись, сообщил крестьянин.
Я неуверенно двинулась следом.
Граф «ожидал» меня, вольготно развалившись на диване в обнимку с бутылкой вина, и встречать свою гостью, как подобает благородному и воспитанному человеку явно не намеревался.
— И чем же я обязан вашему визиту, княжна? — спросил он, снова приложившись к бутылке и вытерев губы рукавом.
Одежда на нем была мятой и неопрятной, не было сюртука, только полурастегнутая рубашка, волосы всклочены, а в глазах веселье, граничащее с безумием.
— Я приехала, чтобы попросить у вас прощения, граф! Надеюсь, вы понимаете, что и ваш поступок был крайне вызывающим!
— В самом деле? Я влюбился в вас с первого мгновения, как только наши взгляды встретились и лишь поддался минутному порыву коснуться столь соблазнительного цветка, авы втоптали мои чувства в грязь! — пафосно размахивая руками, ответил он.
— Ваши чувства? — с сомнением переспросила я.
Мой тон ему не понравился — он приосанился и посмотрел на меня совсем иначе: как-то оценивающе что ли.
— А где же ваше сопровождение, благородная сударыня? — с усмешкой спросил вдруг.
— Его нет! — пожала плечами я. — Вы принимаете мои извинения, граф? — с опаской спросила его.
— Знаете, ваш отец прав, вам все-таки не хватает воспитания! — отставив бутылку в сторону, произнес он.
— Подойдите ко мне! — прозвучало это уже как приказ.
Я не двинулась с места.
— Вы все еще хотите, чтобы вас простили? — с вызовом спросил он.
Я заставила себя приблизиться к нему.
— Вы пока еще не мой муж, чтобы позволять себе прикасаться ко мне, и вы должны понимать причину такой моей реакции на ваши действия! — снова моя попытка оправдаться и найти повод поскорее сбежать.
«О, сейчас мне, определенно, не была страшна сгущающаяся тьма за окном и сотня пьяных разбойников тоже!»
— В самом деле? А с чего вы взяли, что я на вас женюсь? — явно веселясь, спросил граф.
— Вы обещали!? — неуверенно предположила я, понимая, что вопреки здравому смыслу была бы безмерно счастлива, если бы он отказался от меня.
— Ах, вот как, позвольте узнать, когда это было? — с явным сомнением переспросил он.
Граф схватил меня за руку и потянул на себя, а потом я каким-то образом оказалась придавленная его грузным телом к дивану.
— Я не собираюсь жениться на столь отвратительном и невоспитанном создании, сударыня, но извинения вашего отца, пожалуй, приму с превеликим удовольствием! — произнес он, выдыхая прямо мне в лицо.
Я задыхалась от этого удушающего запаха спиртного, а он перехватил мои запястья, сжав их в одной руке, а другой уже пытался задрать длинную юбку.
Я кричала и вырывалась, звала на помощь, дергалась и пыталась ударить, высвободить руки и дотянуться хоть до чего-нибудь.
Я поняла, что не могу остановить его, когда граф справился с юбками и попытался избавиться от моего нижнего белья.
Слезы его явно не трогали, а крики только подзадоривали к более решительным действиям.
— Я научу тебя покорности, — выдохнул он мне в лицо с победной улыбкой. — Что уже не хочется дерзить мне, а?
— Что здесь происходит? — прозвучало над нами, а потом кто-то схватил графа и отшвырнул в сторону.
Незнакомец ударил его по лицу кулаком, потом еще, отшвырнул его в сторону и перевел злой и раздраженный взгляд на меня.
— Кто-нибудь здесь в состоянии ответить, что происходит в моем доме?
— Кажется, я не разрешал тебя устраивать тут бордель, Евгений! — одарив меня теперь уже явно брезгливым взглядом, угрожающе произнес мой избавитель.
Я торопливо отдернула трясущимися руками юбку и принялась лихорадочно оправлять всклоченные волосы.
— Ее папаша преподнес мне девчонку в качестве моральной компенсации, — пошатываясь, оправдывался мой «жених», с опаской подбираясь к выходу.
— Я так понимаю, мнение самого подарка никто не спросил, да? — злости в его голосе становилось больше, как и страха в глазах виновника происходящего. — Я разберусь с тобой позже, а сейчас уйди с моих глаз, пока я не ударил тебя снова! — сквозь зубы произнес
