– Ты сейчас серьезно? – Она в замешательстве смотрела на Мюрата.
– Не нужно ничего менять. Я мог бы жить в Курхаре той жизнью, которую от меня ожидают, а здесь встречаться с тобой. У нас все получится, я уверен.
– То есть ты хочешь, чтобы я продолжала жить здесь в качестве твоей любовницы?
– А почему нет? – спросил он нежно. – Люди моего положения часто ведут подобный образ жизни. И разве ты не говорила, что тебе не нужны обычные отношения?
Кэтрин почувствовала, что ей вновь нечем дышать. Да, она говорила это, но не догадывалась, что однажды ее собственные слова сыграют против нее. Нетвердым шагом она подошла к окну и распахнула его, но прохладный ночной воздух не принес облегчения.
«Интересно, – думала Кэтрин, – он хоть на секунду задумался, какую боль причинил мне своим предложением? Нет, конечно же нет. Он думает лишь о своих собственных желаниях и о том, что не хочет меня отпускать».
Задумавшись об этом, Кэтрин поняла, что превратилась в женщину, в которой с трудом узнает саму себя. Она всегда была для него тихой гаванью, в которой он находил покой после своей непростой жизни в Курхаре. Она всегда с радостью встречала его, когда он приезжал в Лондон. До сегодняшнего дня она ни разу не беспокоила его неудобными вопросами. Она никогда ничего не требовала. Даже дорогие подарки, которыми Мюрат ее осыпал, она принимала, чтобы доставить ему удовольствие. Но она никогда не была с ним ради бриллиантов и роскошных нарядов!
Что произошло с настоящей Кэтрин? С той сильной девушкой, которая провела юность, защищая и опекая сестренку? Она покупала продукты по дороге домой из школы и следила, чтобы Рейчел хорошо училась. Может, она сама и не сдавала экзамены в университет, но у нее был внутренний стержень. И возможно, сейчас самое время, чтобы вспомнить об этом и доказать Мюрату, что с ее интересами тоже нужно считаться. Кэтрин прекрасно знала – Мюрата никогда особенно не интересовали ее переживания, страхи и сомнения. Он всегда думал, что одним своим появлением дарит ей хорошее настроение. Но она была личностью, просто длительный период зависимости от Мюрата сделал ее слабой. Пора было что-то менять.
– Вероятно, в твоей культурной среде считается допустимым женатым мужчинам иметь любовницу. В некоторых обстоятельствах, возможно, даже несколько любовниц. Для мужчины с твоим темпераментом это не составит проблем. Но я вынуждена отказаться от столь заманчивого предложения. Извини.
– Это сарказм? – недобро прищурился Мюрат.
– Ты предлагаешь мне эпизодическую роль в своей жизни. Ты ожидаешь, что я буду улыбаться как ни в чем не бывало, когда ты женишься на другой? Я не настолько бесчувственна, уж прости, – наигранно улыбнулась она. – А теперь извини, мне нужно собрать вещи.
– Собрать вещи? – переспросил Мюрат.
– Да, именно так, – раздраженно повторила Кэтрин. – Может быть, ты и султан, но сейчас ты ведешь себя как избалованный мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку. Если ты серьезно полагаешь, что я стану делить тебя с другой женщиной, если ты действительно думаешь, что я по-прежнему буду твоей любовницей, когда ты женишься, то тебе стоит записаться к психоаналитику при первой же возможности! Если у тебя нет времени искать его координаты, не беспокойся, я найду тебе самого лучшего врача.
Она развернулась и направилась в спальню, чувствуя, что Мюрат следует за ней. Его голос остановил ее прежде, чем она успела вспомнить, где лежит ее чемодан – единственное, что она привезла с собой из Уэльса.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – сказал Мюрат.
– Не сомневаюсь.
– Посмотри фактам в лицо, Кэт: сейчас у меня нет невесты. Какая-то малознакомая девушка напугала тебя, и ты сразу решила все бросить?
– Пока ты действительно холост, но твоя семья позаботится о том, чтобы подходящая кандидатура нашлась как можно скорее, – отчеканила она.
– Мнение семьи я всегда могу оспорить, хотя оно, безусловно, очень важно для меня. И пока, я повторяю тебе, никакой невесты у меня нет, – сказал он. – И уж точно за эти выходные она у меня не появится.
– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
– Это ничего не меняет. Мы рассуждаем гипотетически о том, что может произойти. Я не хочу, чтобы ты уходила. И, что еще более важно, я не хочу, чтобы ты ушла таким образом. Разгневанная, посреди ночи. Не забывай, тебе даже толком некуда пойти.
– У меня нет другого выбора. Мне тяжело примириться с тем, что вскоре придется тебя потерять.
– Нет, есть. Если уж мне суждено потерять тебя, давай хотя бы завершим наши отношения такими, какими они всегда были. Со страстью. С самой сильной страстью в моей жизни.
– Нет. – Кэтрин старалась не обращать внимания на его потемневшие от желания глаза. – Нет.
– Почему?
Кэтрин вновь не ответила. Она со всей ясностью осознавала, что вовсе не была современной, как она о себе думала. Она старалась быть идеальной любовницей султану, потому что втайне мечтала о несбыточном. Ее глупое сердце принадлежало человеку, который никогда ничего ей не обещал. И в том, что ей сейчас так больно, она должна винить только себя, а не Мюрата. Он с самого начала был с ней честен.
– Почему нет? – настаивал Мюрат. – Разве мы не можем провести последние выходные вместе? Два дня, чтобы попрощаться… Нас слишком многое связывало. Кэт мы не можем разойтись чужими людьми, и ты понимаешь, что я никогда тебя не забуду.
Кэтрин посмотрела на Мюрата. На губы, которые она целовала тысячи раз, и глаза, горевшие опасным огнем. Ее сердце дрогнуло. Она больше никогда не увидит выражения страсти на этом лице, не почувствует тепло его объятий. Вскоре право нежно обнимать его и заглядывать в эти чарующие темные глаза получит другая женщина, как и право быть любимой им, называться его женой.
Кэтрин судорожно просчитывала варианты. Она могла упаковать вещи и взять такси до ближайшего отеля, уткнуться в подушку в гостиничном номере, слушать грустную музыку и смотреть мелодрамы, оплакивая свое разбитое сердце. А потом взять себя в руки и начать новую жизнь. Без Мюрата.
Но в глубине души она не питала склонности к подобным драмам. Ее детство прошло под аккомпанемент хлопающих дверей и удаляющихся шагов, и она ненавидела подобное проявление эмоций. Кэтрин всегда старалась умерить накал эмоций, но сейчас ей очень трудно было это сделать Она услышала, как часы пробили полночь, и подумала, что Мюрат не так уж и не прав. Может, действительно глупо заканчивать отношения подобным образом?
Мюрат не догадывался, что Кэтрин в него влюблена. Если она уедет от него в ночи, не сделает ли побег очевидными ее истинные чувства? И Мюрат запомнит ее именно такой: грустной, подавленной. Сегодняшняя истерика явно заставила его посмотреть на свою возлюбленную другими глазами. Но Кэтрин хотела остаться в его памяти светлым воспоминанием. Сейчас же она была похожа на женщину, которая положила свои чувства к его ногам, хотя знала, что это не имеет смысла.
