— Потому что только гномы этим занимаются? — предположил я. — У остальных знаний не хватает?
— Гномы делают то, что им один раз показали, на большее у них не знаний, а мозгов не хватает, — приподнялась на локтях эльфийка. — И другим не дают, все под себя подмяли. Всюду тайны и секреты у них.
— А это им дураками надо быть, чтобы под себя не подмять, — теперь уже я начал объяснять эльфийке очевидное. — Кроме них, проводов никто не делает. А уж тех проводов, что на двигатели и генераторы идут, они вообще никому на сторону не продают. Покупай готовое изделие, и все. Дорого, но качество того стоит.
— Качество, — снова передразнила она меня. — Конечно, колупаются с одним генератором целый год в лучшем случае, а то и два всей семьей, и потом за тонну серебра его продают. Кроме них, да еще лампочек, ничего знать не хотят и другим не дают.
— Трудно их винить, — примирительно пожал плечами я. — Золотая жила. Да и не осилят они больше ничего, уж больно мало народу этим занимается. Даже для дружины очередь на двигатели лет пять это самое меньшее, Далин говорил. Но еще ни один сам по себе не сломался, это ж гномское качество!
— Мало, — со вздохом подтвердила Лара, пропустив мои слова о качестве мимо ушей. — И смысла нет. По деревням да на окраинах народ вообще без электричества живет, и нормально себя чувствует. Магический светильник для них получше будет, а больше им и не надо ничего. Но если б ты знал, Тёма, что могли делать с электричеством Древние!
— Ну, могли, — глухо буркнул я, не желая признаваться в ущербности нашего общества. — И наделали, до сих пор отойти не можем. И что?
— А то, балда, что они использовали для всех своих чудес всего несколько способов воздействия на это самое электричество, — и тут Лара начала загибать пальцы. — Это сопротивление, накопление, усиление, колебания и резонанс. Может, еще чего, но я просто не знаю. Всего пять, Тёма!
— Реле еще, — вспомнил я занятия в училище, — Но если все так просто, то в чем же дело?
— А в том, солнышко, — злорадно протянула Лара, — что даже эти пять это уже слишком сложно для нас. Запутались мы, и не знаем, в какую сторону копать, да и зачем, мы уж лучше по магии. Но только в магии, чтоб ты знал, только в основном алфавите этих самых рун, то есть способов воздействия, целых двадцать четыре штуки! Представляешь, насколько все становится сложнее и при этом эффективнее? Но зато проводов не надо, дорогого оборудования, математики с физикой, и поэтому возникает кажущееся ощущение легкости бытия. И доступно это любому деревенскому идиоту с даром, которому такой же деревенский тупой колдун инициацию провел.
Я невольно поморщился, потому что вспомнил, как мы несколько раз летали по церковной разнарядке. Возили мы малые группы охотников или инквизиторов, заточенных на ловлю как раз вот таких зарвавшихся самоучек с потекшими мозгами и раздувшимся самомнением. Нет, церковь не трогала самопальных деревенских колдунов, ведуний и травниц. Люди это были уважаемые и очень в быту полезные, такого попробуй тронь, потом визга от местных не оберешься. Но иногда кто-то из них слетал с нарезки, потому что у него заходил ум за разум, и тогда этот кто-то начинал творить непотребство, прикрываясь какой-нибудь своей, самостоятельно выдуманной гениальной теорией.
Я хорошо помнил их безумные глаза на разбитых в кровь лицах, горящие фанатичным огнем. И помнил мертвые тела в местах их обиталищ, жуткую трупную вонь, а еще страшную нежить и нечисть, защищавшую своих хозяев. Да вот взять тот же Торговый Остров, это же уму непостижимо, что за мерзость там творилась! И я от всей души пожелал успехов Василию Никифоровичу и эльфийской карательной команде.
— Ты понял, к чему я все это тебе говорю? — прервала Лара мои воспоминания, почему-то успокоенно глядя на меня.
— Вроде понял, — неуверенно кивнул я. — Ты это к тому, что рунная магия чем-то сродни гномским генераторам с проводами и лампочками. Только сложнее.
— В целом верно, — согласилась эльфийка. — И там и там думать нужно. И там и там неосторожное отношение к объекту убить может. И в обоих случаях четко выполняются все причинно-следственные связи. Рунную магию не зря называют конструированием, и доступна она любому магу с мало-мальски разбуженным даром. Но только для того, чтобы взять от нее все, маг должен обладать умом. Тренированным математикой умом, умением анализировать, думать и делать выводы. А вот с этим у нас все очень плохо. Копировать чужое еще худо-бедно умеют, а вот придумывать свое уже нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А почему? — даже не удивился я, потому что и так подозревал что-то такое и без нее, но спросить было нужно, просто чтоб вырвать задумавшуюся Лару из затянувшегося молчания.
— Потому что здесь как с гномами, — тяжело вздохнула она. — Каждый сам за себя. Никто не хочет терять золотую жилу в случае успеха, и всюду тайны. Секреты свои берегут пуще собственного глаза, а особенно удачливых конкурентов могут даже устранить физически, вот так. Отношение к новичкам такое — вот показали тебе стартовый набор, объяснили по минимуму, что к чему, а дальше сам, если мозгов хватит. А если не хватит, то иди в услужение к более умным, делай заготовки для них и самую простую работу за долю малую. И за расплывчатое обещание, что лет через десять-пятнадцать тебя, может быть, чему-нибудь и научат.
— Жесть, — невольно содрогнулся я от таких перспектив. — Так они что, учеников не берут?
— Берут, — усмехнулась Лара, — но на таких условиях, что это больше пожизненное рабство напоминает. И этим маги резко отличаются от всех остальных. Вот взять ваши школы, техникумы и вообще немагическое образование. Идею с моей подачи в свое время уперли у Древних, и ведь работает же! Торговые, военные, речные, ремесленные, летные училища, студенты, кампус и все такое прочее! Свободный обмен знаниями, открытые для всех библиотеки, дипломы и все остальное. Хотя именно наука очень слаба, основной упор на практику идет. Но двести лет назад я и подумать не могла, что идея так выстрелит. Хотя и надеялась, конечно, но уж больно тяжело все поначалу шло, пришлось на свои деньги все это делать.
— Ого, — я с внезапно резко возросшим уважением поглядел на эльфийскую красавицу. — Не знал.
— Теперь знаешь, — усмехнулась она. — Но уж очень я в те времена активная была, всюду лезла, всё мне хотелось вас научить чему-нибудь, оградить и защитить. Вы для меня в те времена как котятки были. Но быстро устала, ста лет не прошло. Хотя теперь и без меня все хорошо работает, молодцы. А вот с магическими школами у меня не получилось, как я ни старалась. Ну да ладно. Хотя вот на тебя у меня надежда есть.
— Чем это я лучше других, — пришлось удивиться мне. — Такой же, как все, только с Арчи мы друзья.
— Тригонометрией, — немного торжественно объяснила Лара. — Мозги у тебя маленько тренированы и дисциплинированы, и этим ты от деревенских отличаешься в лучшую сторону. И силой своей. Поверь мне, немалой, даже удивительно. Тебе, может, руны и не нужны будут, напрямую с Миром взаимодействовать начнешь, а эти костыли отбросишь.
— Хорошо бы, — улыбнулся я в ответ на эти новости. — Но все равно руны — это очень интересно. И не зря же у Арчи в каждом кармане по несколько пластинок с ними, на все случаи жизни. И ещё он амулеты на продажу делает. Я так скажу — очень хорошие.
— Кстати, об этом обормоте, — оживилась Лара. — Дай-ка мне то, что у тебя в левом нарукавном кармане лежит. Вижу, его работа.
Я расстегнул карман и передал магессе свой ГПМ-1, втайне удивившись ее чутью.
— Ого! — выдала свой вердикт эльфийка, усевшись на диване по нормальному и внимательно рассмотрев поделку внучка. — Двадцать пять рун, восемь узлов, три логических переключателя и многоразовый накопитель маны на основе кристалла! Вот это да…
Я невольно заулыбался ее оценке, потому что был рад за Арчи по-настоящему. Лара уважительно покрутила в руках амулет и с довольным видом вернула его мне.
— Растет Арчи, — с удовольствием признала она. — Молодец. А теперь давай немного по теории пробежимся, пока время есть. Усаживайся поудобнее и открывай ушки.
