— Дела…, — ошеломленно выдохнул я. — А Бог здесь причем?
— С церковью потом разберемся, — отмахнулась Лара, уже начиная проявлять нетерпение. — Не до них пока, да и сложнее все там. Но можешь на досуге сам прикинуть. Исходные данные тебе для понимания дам. Огромная организация, несколько десятков тысяч человек, сохраняет себя на сломе эпох, и видит возвращение магии в немагический мир. И начинает вдохновенно усиленно молиться своему божеству, совместно призывать его. Подумай, что в этом случае может быть.
— Какой еще слом эпох? — потрясенно удивился я, ведь передо мной открывались все самые странные тайны. — И как можно кого-то призвать? Хотя да, свято место пусто не бывает, это у них любимая присказка.
— Какая вам магия, неучи? — уже немного разозлилась Лара на мою непонятливость, хотя я-то видел, что ее безмятежность не уменьшилась ни на йоту, а эта старательно показываемая мне досада была лишь легким порывом ветерка в тихий безветренный день. — Вам история нужна, география с литературой! Физика с химией, математика, в конце-то концов! Чтобы понимали, где живёте, и почему именно так, а не иначе, живёте!
Воздух посвежел, как при грозе, заискрили травинки на газоне, и я с невольной усмешкой почувствовал, как переполошился Арчи в ангаре, и как он против своей воли пробежался в легкой панике туда-сюда, пока его не поймал мрачный, всё тут же понявший Далин. Лара тоже это заметила, мы переглянулись, улыбнулись друг другу, и я все-таки с облегчением почувствовал, как она оттаяла, хоть и сердилась вроде бы понарошку.
— Ладно, ты только не вздумай меня бояться, — предупредила она меня, поднимаясь на ноги. — Раньше же не боялся, и даже в вырез умудрялся заглядывать, помню-помню. Но не липко, со слюнями, а с восхищением, поэтому тебе я это прощала. А сейчас пошли, кушать хочется. У Смирнова я могу съесть много, он молодец на этот счет.
— А как же фигура? — решившись, вставил ей шпильку я, только чтобы подержать репутацию не боящегося ее ученика, и закрепить наши новые отношения.
— А вот тут чистая магия, — Лара ослепительно мне улыбнулась, все сразу же поняв и решив поддержать игру. — Мне моя фигура дорога, и без магии тут никак. Всё должно быть идеально, если есть такая возможность, любая женщина меня поймет и поддержит. Особенно я горжусь своей троечкой торчком, как говаривал один, ныне из-за этого покойный, говнюк.
— Да что ж такое, — я даже остановился. — Сама же говоришь не бояться, и тут же такие истории. Мало ли кто чего сказал, нельзя же так. Скажи, что пошутила. И не говорят женщины про себя так, не верю.
— Ох, милый, — Лара не постеснялась подойти ко мне и приобнять за плечи. — Если б ты знал, о чем говорят женщины, когда их не слышат, ты бы точно расстроился и стал бы меньше нас любить. Но иногда в самом деле я и правда уже могу сказать что-то не то, пойми и не обращай внимания. Хотя вот твоя Настя-буфетчица в выражениях перед подругами не стеснялась, можешь мне поверить.
— А убиенный по поводу твоей троечки, он тут каким боком? — я все еще не сдавался и стоял на месте.
— Да пошли уже, — Лара с силой поволокла меня в ангар, и я с удивлением понял, что она физически будет посильнее даже нашего гнома. — Вот остолоп. Не думаешь же ты, что я сожгла его за эти слова. Там было много разных подвигов, один другого паскуднее, просто запомнился он мне именно этим. Давай шевели ногами и не придумывай себе лишнего!
Я сдался и пошел по своей воле, просто чтобы не выглядеть смешно, и Лара тут же меня отпустила, дружески при этом подмигнув.
Мы вошли с ней в притихший ангар, где Арчи уже ждал нас, стоя у накрытого стола вместе с Антохой, и лишь Далин демонстративно и независимо ковырялся в своем инструменте.
— Охти ж мне, старой, — Лара остановилась между магом и гномом. — Какая у моего внучка с дружочками песочница-то чистая! А игрушки-то какие красивые!
Гном вспыхнул и, не оборачиваясь, засопел еще сильнее, а маг страдальчески возвел глаза вверх.
— Далин, если будешь вести себя как ребенок, я именно так и буду с тобой разговаривать, — по-доброму предупредила его Лара. — Иди сюда, поздороваемся. Претензии свои потом мне предъявишь, после обеда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Гном подумал, согласно кивнул, кинул в ящик гаечный ключ, неторопливо вытер руки ветошью и направился к нам. Но Лара не стала его дожидаться, а принялась обниматься с Арчи, потом забавно потетешкала покрасневшего Антоху, и поцеловала гнома последним, при этом не дав никому садиться за стол.
— Сходите покурите, мальчики, — предложила она нам, направляясь к Лариске. — Мне тут с одной вашей девочкой поговорить надо, гостинцев ей от родных передать.
Мы и не подумали идти на выход, а лишь с небольшой тревогой, помня утренний взрыв ревности у нашей саламандры, следили за ними обоими, готовясь к возможным неприятностям. Не дернулся никуда даже Антоха, за что заслужил от Далина одобрительное похлопывание по плечу.
Лара недоуменно обернулась, и я с потрясением увидел, что у нее уже гораздо больше общего с нашей саламандрой, чем с нами. Все-таки это был уже не человек и не эльф, а что-то мне непонятное.
Лариска, недоуменно потягиваясь и позёвывая спросонья, выглянула на шум, и вдруг неожиданно обрадовалась, осветив ярко-алым весь ангар и чуть при этом не выскочив из своего домика. Под удивленным взглядом эльфийки облегченно отступил в сторону побледневший Кирюшка, преградивший было ей дорогу, и тут Лара потеряла терпение. Она быстро обернулась, вытянула в нашу сторону руку и гневно прищелкнула пальцами.
Очнулись мы уже за закрытыми воротами ангара, но как мы здесь оказались, не помнил ни один из нас. Потом приоткрылась боковая дверь, и в нее кубарем вылетели оба наших нечистика, причем Микентий почему-то еще и дымился.
Арчи вместе со мной облегченно присел на лавочку, домовые забились под нее, и лишь Далин встал напротив нас, засунул руки в карманы куртки и нахмурился.
— Мне это уже не нравится, — без обиняков объяснил он нам с магом свою позицию. — Этот дурдом я не потерплю. Сегодня еще ладно, пусть даже переночует, а завтра как хотите, но чтобы спровадили ее в город, понятно вам? Или я поговорю с ней сам.
Мы с Арчи страдальчески переглянулись, но гном не унимался.
— До чего дошло, в сортир не моги сходить, — с этими словами Далин пнул лавочку и заглянул под нее. — Это было в первый и последний раз, понял меня, Микентий?
Микешка забился под мои ноги и отсвечивать не рисковал, зато вперед вылез Кирюшка, которой принимал все близко к сердцу и которому до всего было дело.
— На «Ласточке» же есть туалет! — от всей своей несуществующей души попытался порадовать он механика. — Я все вентили открою и потом закрою! Я умею! Пожалуйста, Далин! Ты только скажи! Я мигом!
— Ах ты ж мой маленький, — гном не погнушался присесть на корточки и погладил вытянувшегося ему навстречу Кирюшку по голове. — Вот тебя я люблю. Но получается, что теперь у нас в экипаже два домовых. Один молодец и умница, медаль имеет, а второй баклан, который много о себе возомнил. Но я это дело мигом исправлю. Ты слышишь меня, Микентий?
Не посмевший проигнорировать слова гнома старший домовой робко выглянул в щель между моих ног и насупленно кивнул. Далина он побаивался и очень уважал.
В ангаре еще раз полыхнуло алым, и раздался радостный переливчатый визг. Гном прислушался и немного оттаял.
— С другой стороны, — задумчиво вслух начал размышлять он, — если нашей девочке общение с Ларой идет на пользу, то это очень хорошо. Они ведь и раньше между собой шушукались.
— Вот именно, — тут же принялся ковать железо, пока горячо, Арчи. — Ты на другие экипажи с саламандрами посмотри, с кем мы вместе начинали! Два здесь, два в Новониколаевске, и нигде такого прогресса нет! Им всем до нас еще лет двадцать, не меньше.
— Это да, — с сомнением протянул гном, в упор глядя на воодушевившегося мага. — Только ты шибко-то не прыгай, я тебя насквозь вижу. Мы вчетвером плюс эти два — это экипаж и есть, а все остальные наши родственники тут прямо лишние. А где Антоха, кстати?
