На трех китах? Кто мог так ошибиться!
Ведь этот постамент ничтожно мал!
Мир держится на кончике мизинца
Того, кому ты руки целовал…
Варя часто начинала писать стихи, но у нее никогда не получалось дописать до конца. Таких начатых, но не законченных шедевров в ее письменном столе накопился не один десяток. Однако это «начало без конца» казалось ей на порядок сильнее всех остальных.
Она сочинила его тогда, когда Тимур впервые лежал в ее комнате, устроив голову на ее коленях, и не собирался никуда уходить. Ни до, ни после этого Варя не испытывала большего счастья, чем в тот вечер, когда гладила его по волосам.
* * *
— А какую лепту он собирается вносить в семейный бюджет? — спросила мама.
Вопрос был некстати, — Ну, он принес из общежития все свой продукты: крупы, консервы, макароны…
— Макароны! — усмехнулась мама. — Это существенно.
* * *
В ночь после того, как были сказаны СЛОВА, Варе приснилась свадьба. Она увидела себя с Тимуром в церкви. Там было темно .(ни единой свечи) и безмолвно. О том, что они находятся в храме, говорил лишь недостижимо высокий купол. Из оконных прорезей в купольной ротонде росли и рассеивались внизу мощные столпы белого света.
Один из них падал на их с Тимуром головы (Варя видела происходящее со стороны). Она услышала какие-то неразборчивые слова и поняла, что сейчас начнется венчание. Вдруг что-то заставило ее посмотреть себе под ноги, и она увидела, что стоит на полу босиком, в одних черных чулках. При этом они оказались такими рваными, что стрелки от спущенных петель поднимались вверх по всей их длине. Внезапно стало заметно и то, что на ней нет платья, а нижнее белье неприглядное и какое-то заношенное. Ужас пронзил Варю раскаленной иглой, и в этот момент к ней повернулся Тимур. «Вы готовы, девушка?» — спросил он с улыбкой. «Я не могу, — прошептала она, отстраняясь от него и начиная отступать назад, — у меня нет приданого. У меня больше вообще ничего не осталось…»
* * *
На семинаре по фольклору (он был последним в тот день) Наиля предложила Варе пройтись по магазинам. Ее теперешний статус Бывшей Девственницы, Ныне Познавшей Плотские Утехи, обязывал серьезно обновить интимный гардероб. Варя вспомнила о том, что с последней зарплаты хотела купить подарок Тимуру, и кивнула. Воодушевленная Наиля еще что-то радостно шептала ей в самое ухо, и Варя не переставала кивать, не воспринимая ни слова из того, что она говорит, словно простое человеческое счастье лежало где-то в другом, недоступном ей измерении.
Преподаватель, ведущая семинар по фольклору (ее можно было взять на эту должность за одну только внешность ядреной деревенской бабы), тем временем поднялась и сложила руки перед собой, как оперная примадонна. Никто не удивился: Анна Егоровна часто иллюстрировала народные тексты собственным их исполнением. Но Варя вздрогнула, когда с неожиданной силой, словно не из уст человечьих, а из самого сердца, потянулась горькая песня:
…Что дороженька к другу милому,
То не езжена да не хожена,
Поросла частым ельником да осинником…
«Интересно, чем порастет наша с Тимуром дорога? — думала она, спускаясь в метро. — Должно быть, сорняками и лебедой». И ей стало не по себе от своего ледяного спокойствия. Словно, читая сказку, она не удержалась от соблазна долистать книгу до конца, а потом вновь вернулась к покинутой странице, чтобы, зная развязку, все же насладиться повествованием.
* * *
— Кстати, почему у вас принято давать за девушкой приданое? — спросила Наиля, растягивая для просмотра кружевные трусики. — По-моему, это унизительно.
— Что унизительно, так это ваш калым — покупают девушку, как вещь.
— Но зато мы знаем себе цену, — возразила Наиля.
Варе было нечего ответить, и она пошла вдоль прилавка, обдумывая, каким должен быть подарок. Рубашка — слишком избито.
Одеколон или лосьон — бессмысленно: похоже, ими пользуются только мужчины в рекламе. Все, что связано с курением, к Тимуру не относится — он ведет подчеркнуто здоровый образ жизни. Сувениры Варя не признавала за подарки. Если ориентироваться на хобби, это не поможет: что можно подарить мужчине, увлекающемуся театром? Набор косметики для грима? А если ориентироваться на профессию?.. Что может быть нужно адвокату, кроме собственных мозгов?
Варя подняла глаза и поняла, что только ЭТО и может быть нужно адвокату. Папка для бумаг на «молнии» со множеством полезных отделений, кожаной отделкой и ремнем, чтобы носить ее через плечо. От радости, что нашелся такой замечательный подарок, Варя, расплатившись, прижала папку к себе и потерлась о нее щекой.
— Не забудь туда вложить свою фотографию, — язвительно посоветовала Наиля, — чтобы помнил, от кого.
Но у Вари было настолько хорошее настроение, что в ответ она могла лишь просиять счастливой улыбкой.
Они вышли на улицу, обсуждая покупки, и Наиля захотела позвонить по телефону. Пока Варя ждала ее у автомата, она увидела весело идущую по весенней улице молодую семью.
Мама и папа шли энергичным бодрым шагом, куда-то торопясь, а между ними вприпрыжку бежал ребенок, которого родители, подняв за руки, переносили через каждую лужу. У всех троих в глазах блестел задор, а лица в тот момент, когда они поворачивались друг к другу, теплели от любви. Варя попробовала подставить себя на место женщины, а Тимура — на место мужчины, но картина разом распалась, ни на секунду не удержавшись.
— Все мечтаешь? — спросила Наиля, выходя из телефонной будки.
* * *
— А что сегодня за праздник? — спросил удивленный Тимур, рассматривая подарок.
— День космонавтики! — счастливо ответила Варя, успевшая свериться с календарем.
— О господи! — вздохнул Тимур. — Ну, спасибо…
* * *
Через пару недель они сидели вечером на кухне. Мама с Тимуром вели неспешную беседу, а Варя просматривала учебник, по которому она занималась с Тимуром английским.
В преддверии сессии они увеличили количество занятий с двух до трех в неделю. К разговору она не прислушивалась, но ее неожиданно зацепило мелькнувшее в беседе слово «лето». Действительно, они еще совсем не задумывались о лете, а пора бы уже было сходить в профком и похлопотать о путевках в один из студенческих лагерей…
— После летней сессии я собираюсь домой, — сообщил Тимур.
— На все два месяца?
— Да, а куда спешить?
Мама перевела глаза на Варю. Варя сидела, окаменев в той позе, в которой ее застали слова Тимура. Она не то чтобы была удивлена развязкой, просто не ждала ее так скоро.
