американских моряков. Сразу становится шумно и тесно. Американцев много, они все в белоснежной парадной форме со множеством нашивок, значков и даже медалей. Корейцы приветливо улыбаются, при этом стараясь держаться подальше от громогласных вегугинов, пусть они даже и союзники.
— Тони, ты только погляди, какие здесь красивые девушки! — говорит один из моряков, уставясь на СунОк и ЁнЭ. — И главное, что рядом с ними нет парней. Давай познакомимся.
Сказано — сделано. ЁнЭ, за время работы с ЮнМи неплохо подучившая английский, тоже не теряется и довольно бойко общается с улыбчивыми американцами.
— Чего они хотят? — спрашивает СунОк, с опаской глядя на высоких загорелых моряков.
— Просто решили с нами познакомиться. Говорят, что мы очень красивые, — поясняет ЁнЭ. — Это Тони и Дэниэл. Они уоррент-офицеры с авианосца "Рональд Рэйган".
— Йес, мэм, эйркрафт карриэр "Рональд Рейган", — с широкой улыбкой подтверждает Дэниэл. — Вон он стоит, видите, вот там, слева от моста.
Девушки послушно кивают, хотя с такого расстояния в мешанине портовых сооружений, терминалов и мостов разглядеть авианосец, каким бы он ни был огромным, почти невозможно.
— Встретимся на празднике, — предлагают моряки, прощаясь. — Вы ведь придёте на праздник?
ЁнЭ кивает, конечно, придём.
— Какие они… быстрые, — говорит СунОк, с облегчением глядя вслед уходящим морякам. — Наскочили, познакомились, убежали.
— Ну это же американцы. Они все такие.
* * *
Несколько часов спустя. Площадь БИФФ (BIFF), названная в честь Пусанского международного кинофестиваля, который проводится здесь ежегодно.
Девушки погуляли по рыбному рынку Чагальчхи, прикупили себе косметики и сувениров, затем посетили Культурный квартал Камчхон — старый район города пятидесятых годов застройки, ставший уже визитной карточкой Пусана, пофотографировались рядом с отпечатками ладоней кинознаменитостей на табличках вмонтированных в дорожную плитку на "Аллее Звёзд" и теперь решили отдохнуть и слегка подкрепиться.
— Уф-ф! Как же я устала! — говорит СунОк, с удовольствием расправляясь с очередной порцией ссиат хоттока (фирменное пусанское блюдо, представляющее собой блины, фаршированные семечками, орехами, корицей и коричневым сахарным сиропом). — В последний раз я так много ходила три года назад, когда мы с классом поднимались на гору Добонгсан.
— Да, похоже, что сегодня мы больше никуда не успеем, — соглашается ЁнЭ, не отстающая от подруги в процессе уничтожения вкуснейшей выпечки. — А ведь я планировала ещё прокатиться на канатной дороге в парк Кымджон и посмотреть храмы Сокпульса и Помоса. Но теперь чувствую, что сил на это у меня не хватит. Или всё же… Ты как?
— Не-не-не, — протестующе замахала руками СурОк. — Ты что! У меня сейчас ноги отвалятся. Если мы ещё куда-нибудь пойдём, завтра утром нас просто не смогут поднять с постели, и мы не попадём на праздник… Смотри, и тут американцы. Это, случайно, не те, с которыми мы на башне познакомились.
— Нет, это не они. Точно не они. Совсем другая группа.
— Как ты это поняла? Они же все на одно лицо, — удивляется СунОк и тут же добавляет с хитрой улыбкой. — А-а-а, я поняла, просто среди них нет Тони с Дэниэлом.
— Нет, не потому. Просто у этих на погонах больше нашивок.
— Это так забавно — различать вегугинских мужчин по количеству нашивок, — веселится СунОк, прикрывая рот рукой. Её звонкий смех привлекает внимание проходящих американцев. Некоторые из них приветливо подмигивают девушкам. — Но они ведь и вправду такие одинаковые.
— Ты знаешь, — говорит ЁнЭ. — А ведь мы для них тоже на одно лицо. Юна как-то сказала, что если перемешать парней из каких-нибудь разных бойз-групп и отправить в Европу, то там никто даже не догадается о подмене.
— Как это возможно? Они же все разные и совершенно не похожи друг на друга.
— У европейцев и американцев, наверное, так глаза устроены. Они, если хочешь знать, не могут даже отличить корейцев от японцев и китайцев… Погоди, кто-то звонит… Ёбосеё! Да, мы тут решили немного отдохнуть и перекусить… Что?
— ЮнМи звонила, — поясняет она несколько минут спустя.
— У неё что-то случилось? — спрашивает СунОк, прекрасно помнящая о том, что вечно занятая тонсен даже маме зачастую забывает позвонить. А тут — второй раз за день о себе напоминает.
— Она опять с дирижёром поссорилась. А разговор со мной помогает ей успокоить нервы.
— Божечки мои! — СунОк прижимает ладони к щекам. — Она поругалась с господином дирижёром!? А как же завтрашнее выступление? Она что, опять всё испортила? Не могла промолчать?
— Да всё нормально, — успокаивает её ЁнЭ. — И праздник состоится, и выступление. Они с господином Ли ДонСу по пять раз на день ругаются так, что разве что листы с нотами во все стороны не летают. Обычный творческий процесс. Он хочет играть по-своему, а Юна… Ну ты же её знаешь, она как упрётся — ничем её не переубедишь. "Или будет так, как я говорю, или никак!" Интересно было за ними наблюдать, весь оркестр наслаждался. Они-то с дирижёром никогда не спорят, боятся, наверное, что выгонят. А тут какая-то девчонка, представляешь, ему прямо в глаза говорит: "Вы замшелый ретроград, а не дирижёр". А он ей спокойно так отвечает: "Если я ретроград, ты сопливая пигалица. Нельзя эту фразу начинать с такой ноты". А она ему в ответ: "Мне лучше знать, с чего начинать". И сама же смеётся почему-то.
— И господин режиссёр позволяет ей таким тоном с ним разговаривать?
— Я тоже сначала удивлялась, — смеётся ЁнЭ. — А потом мне рассказали, что у господина ДонСу пять дочерей. Поэтому он давно научился не обращать внимания на девчачьи капризы и скандалы. У него на них выработался стойкий иммунитет. Поэтому, когда ЮнМи начинает слишком сильно ругаться, он ловко переводит всё в шутку. К тому же ему очень понравился марш, который сочинила Юна. Он от него просто в восторге.
СунОк обиженно выпятила губы:
— А мне она его так и не сыграла. Сказала, услышишь на празднике. Он и вправду такой хороший?
— Он потрясающий. Он такой… Как вид на Пусан с башни: в нём и море, и корабли, и чайки, и небо. Ну, у Юны плохой музыки не бывает, ты же знаешь.
Девушки,
