воспитания я, увы, не могу… Ну согласись, должна же быть и у меня хоть какая-то радость в жизни.
* * *
Чат, который не спит
(***) — Ну вот, ещё один марш. Агдан печёт их как пирожки. Не удивлюсь, если следующим заказчиком станет какой-нибудь университет.
(***) — Пришёл сюда ругаться и вдруг осознал, что ругаться не хочу.
(***) — Марш очень хороший. Единственный минус — то, что написала его Агдан. Лучше бы автором оказалась какая-нибудь другая, не столь скандальная личность.
(***) — Сотни тысяч людей слушают его, подпевают и радуются. А несколько десятков хейтеров плюются ядом от злости по тёмным углам. Эй, придурки, вам не надоело?
(***) — Ага, так уж и сотни тысяч. Просто сыграло роль всеобщее воодушевление и праздничная атмосфера. Уверена, прозвучи тогда любое другое произведение — его восприняли бы так же.
(***) — Уверена она. Тебя, случайно, не Ким ЮЧжин зовут?
(***) — А как вам такой факт. Мой дядя на рыболовецком сейнере работает. Когда они заходили в порт Макурадзаки, он на берегу своими ушами слышал, как в одном из баров японцы пели эту песню — внимание! — на корейском языке! Японцы пели корейскую песню! Каково! И кто-то ещё смеет обвинять Агдан в отсутствии патриотизма. Идиоты.
(***) — Да что патриотичного в том, что япошки поют наши песни? Мне на них плевать.
(***) — Музыка, это то, что объединяет людей во всём мире. Дэбак, прописные истины приходится разжёвывать, честное слово.
(***) — Да не спорь ты с ними, не стоят они того. Просто зависть ни на что не годных бездарей к таланливому человеку.
(***) — Вот именно! А я горжусь тем, что Пак ЮнМи — кореянка.
(***) — SNSD — навеки! Агдан — отстой!
(***) — Уже не работает. Придумай что-нибудь посвежее.
(***) — В это воскресенье Girls' Generation и ещё несколько групп из агентства Чо СуМана дают большой концерт в Сеульском Арт Центре. И угадайте с одного раза, кто у них будет почётным гостем?
(***) — Хейтеры сдохнут от злости.
(***) — Говорят, но это не точно, что Агдан для SNSD какую-то очень хорошую песню написала. Вроде бы, она им обещала, когда они вместе на Чеджу отдыхали.
(***) — Как медленно тянется время. Я до выходных точно не доживу.
* * *
Исправительное учреждение "Анян". Утро
"А у меня повторить такой успех не получится, — думает Серёга, без особого воодушевления плетясь в столовую вслед за своими сокамерницами. — Просто потому, что в этом мире господин Чо ЁнПил вполне себе присутствует и творит, дай ему Гуань Инь долгих лет жизни. И песня его знаменитая давно и прочно стала неотъемлимой частью музыкального пространства не только Кореи с Японией. С одной стороны немного жаль, с другой — можно лишь порадоваться за местных аборигенов, которые знать не знают, что это такое — жить без песен "Come Back To Busan Port", "Leopard of Killimandjaro", "Mona Lisa", "Teahouse In The Winter", "Bounce", "The Woman Outside the Window" и многих-многих других. А та ЮнМи однозначно молодец, и аранжировка у неё получилась удачная, и момент для исполнения выбран самый что ни на есть подходящий. Дирижёр не просто так ей поклонился, хотя она с ним на репетициях и спорила чуть ли не до посинения. И только я знаю, что она произнесла вполголоса, обращаясь на самом деле вовсе не к господину Ли ДонСу. "Спасибо, маэстро" сказала она, искренне отдавая должное настоящему автору прекрасной песни".
Спустя некоторе время, уже ближе к отбою, Серёгу вдруг осеняет простая мысль, что ведь никто и ничто не мешает ему и здесь спеть "Come Back To Busan Port" в той аранжировке, которая ему приснилась. И что самое приятное — никаких плагиатов. Кавер он и есть кавер. Тем более что в таком шикарном варианте он эту песню ещё не слышал. Настроение у него сразу повышается и он засыпает с лёгкой улыбкой на лице.
Лежащая напротив БонСу смотрит на безмятежно улыбающуюся во сне Агдан. Свинья ей, что ли, снится*, думает она, и в который уже раз поражается тому, что эта странная девчонка даже в тюрьме ухитряется не падать духом и не терять в окружающей постылости надежду на лучшее.
*(Корейцы верят, что если приснилась свинья — это к удаче. Прим. автора).
(스물다섯번째꿈) Сон двадцать пятый. This is the life
Исправительное учреждение "Анян"
— ЮнМи, присаживайся, — говорит директриса. Затем, после небольшой заминки, продолжает. — Дело, видишь ли, вот в чём. У нас чрезвычайное происшествие. В блоке "С" одна заключённая угрожает покончить жизнь самоубийством, если мы не выполним её требования. Причём говорить она согласна только с тобой. Она тебя откуда-то знает… Впрочем, что это я. Здесь все тебя знают.
— Чего она хочет? — ЮнМи садится на стул, стараясь не показывать своего разочарования. Когда её внезапно выдернули из пошивочного цеха и повели к директору, она почему-то решила, что услышит совсем другие слова. Она решила, что директриса скажет ей: "Ты свободна, суд пересмотрел твоё дело и признал твою полную невиновность".
Ага, раскатала губу, называется.
— Она не говорит. Но кажется, причина в её семье. Что-то у неё, вроде бы, случилось с сестрой, вот она и психанула. Я, конечно, не могу тебе приказать идти к ней на переговоры. По правилам я вообще не имею право привлекать тебя к сотрудничеству в подобной ситуации. Но… В общем, если ты скажешь "нет", я пойму.
— Ну что вы, я согласна.
— Спасибо. Я была уверена, что ты не откажешься. Пойдём, пока эта дурочка там что-нибудь не учудила.
— Как её зовут? — спрашивает ЮнМи, когда вся компания — она сама, директриса и старшая надзирательница — останавливается у входа в санузел блока "С". Дверь открыта, за ней видны две охранницы, нервно мнущие в руках дубинки.
— Ким ШиХва, — отвечает НаБом. — Двадцать один год, карманница,
