сами собой.
— Что хочу?
— Ага.
Внезапно он придвигается ко мне ближе. Чувствую жар его тела. Где-то за грудиной сжимается в комок.
Он шепчет:
— Спой мне.
— Спеть? — удивлённо.
— Да. Я всегда хотел послушать, как ты поешь, — ощущаю нотки текилы в его дыхании.
Мне так хорошо сейчас. Я как будто качаюсь на волнах. В голове пусто: мыслей нет. Нет никакого женатого парня. Нет непрекращающейся череды моих любовных неудач. Жизнь прекрасна и удивительна…
Тихим голосом начинаю петь первые пришедшие на ум строчки. Это песня о лебедях. О верности. Слова идут из самого сердца. Сама не замечаю, как из уголка глаза вытекает первая слеза.
Серёжа ласково проводит пальцем по моей щеке. Инстинктивно поворачиваю голову в его сторону. Песня обрывается, когда я чувствую его солёные губы на своих губах.
Он целует меня очень нежно, почти невесомо. Обнимаю его руками за голову, притягивая ближе.
В этот момент мне абсолютно наплевать, кто он, и кто я, где мы находимся и что творим. Я просто целую его в ответ и забываю обо всём.
Глава 9
Идеала не существует
Медленно просыпаюсь.
Глаза открываются с трудом. Такое ощущение, что веки не хотят разлепляться.
Упираюсь взглядом в стену. Серая. Отупело рассматриваю продольные полосы на обоях.
Моргаю несколько раз непонимающе. Где это я?
Голова чугунная просто. Прижимаю ладонь ко лбу, морщась. Ангидрид твою валентность…
Во рту — словно пустыня. Сглотнуть не получается. Пи-и-ить…
Хочу застонать в голос, но из меня не выходит ни звука.
Начинаю медленно разворачиваться, придерживая голову рукой. При каждом неосторожном движении она буквально разваливается на части.
Твою мать… В шоке пялюсь на чью-то спину, прикрытую стёганым одеялом.
Кусочки пазла начинают понемногу складываться.
Память услужливо подкидывает мне картинки. Влад. Жена. Кабинет Александра Борисыча. Серёжа в трусах. Дротики. Звёздное небо. Песня. Поцелуй…
Твою мать.
Знаете, как в том анекдоте?
А что вчера было? Как вспомнить?..
Вспомнил.
Блин. Как теперь забыть!?
Божеееее… За что?
Беззвучно матерюсь, растопырив пальцы в воздухе. Накрываю лицо ладонями плотно. Резко отнимаю руки.
Надо бежать. Пока Серёжа не проснулся, и мне не пришлось смотреть ему в глаза.
Господи! А как я посмотрю в глаза его маме? Или Алёнке?
Что же это получается? Я… совратила его?
Это полный трындец. Я совратила младшего брата своей лучшей подруги!
Но… если подумать, он был не так уж и против. Именно он поцеловал меня первым. Точно! Приходит на ум спасительная мысль.
Юрист во мне поднимает голову. О чём ты говоришь, Ирин? Из вас двоих совершеннолетняя только ты. И пофигу, что возраст согласия у нас с шестнадцати лет. С точки зрения морали ты поступила хреново. Очень хреново.
Боком сползаю с постели. Где мои шмотки? Беспомощно оглядываюсь по сторонам. На цыпочках обхожу кровать. Вот они. Свалены в кучу прямо на полу.
Единственное, что мне не удаётся найти — лифчик. Я смотрю его даже на люстре. Мало ли.
Скорее всего, потерялся где-то в постели. Но туда я точно не полезу. Ведь это означает — разбудить Серёжу. Ни за что!
Мой телефон одиноко лежит на столе. Он полностью разряжен. Бездумно втыкаю в погасший экран. Хрена с два.
Сколько времени хоть? За окном только начинает светать. Судя по всему, сейчас около шести утра.
Очень медленно и осторожно прикрываю дверь в Серёжину комнату. Крадусь по коридору. Ныряю в ванную комнату. Мне очень надо!
На скорую руку принимаю душ. Мне хочется задержаться подольше под обжигающе-горячими струями воды. Но я заставляю себя торопиться. Надо бежать…
Так же аккуратно, как шпионка, пробираюсь в комнату Алёнки.
Уффф. Она всё ещё спит. Судя по тому, что на ней вчерашняя одежда, даже не просыпалась.
Лихорадочно соображаю, что делать. Разбудить? Или просто вызвать такси и сбежать?
Кое-как собрав мысли в кучу, подключаю гаджет к зарядному устройству. Он загружается раздражающе медленно. Нетерпеливо сжимаю и разжимаю свободную руку в кулак.
Алёнка что-то бормочет во сне неразборчиво. Вздрагиваю. Н-нет. Прямо сейчас я не готова её видеть или говорить с ней. Сначала мне нужно разобраться со всем самой.
Строчу смс, что мне срочно пришлось уехать. Отсылаю на номер подруги. Проснётся — прочтёт.
Уверенно жму иконку такси. Через час я уже дома. Дверь в квартиру заперта. Мысленно стону.
Ну конечно. Родители вовсе не ждали меня сегодня. Я же сказала, что буду ночевать у Алёнки. Поразмыслив недолго, решаю, что лучше будет разбудить только одного родителя, чем звонком в дверь — обоих.
Набираю маму. Она отвечает после второго гудка тихим «алло?» В её голосе явно читается встревоженность.
— Это я, мам, — торопливо шепчу в трубку. — Я у двери. Открой, пожалуйста.
— У какой двери? — не понимает мама.
— У нашей.
Пауза.
— Иду.
Слышу, как скрипит кровать. Вскоре входная дверь открывается. Появляется заспанная мама в халате.
— Привет, — улыбаюсь виновато. — Прости, что разбудила.
Она молча отходит, пропуская меня внутрь.
— Что случилось?
— Всё в порядке. С чего ты взяла, что что-то случилось? — рапортую бодро, стягивая кеды.
Мама молчит. Не произносит ни слова, пока я убираю обувь на полку. Она продолжает молчать, когда я стягиваю шарф и вешаю куртку на крючок. Её молчание настолько «говорящее», что я не выдерживаю первой.
Оборачиваюсь к ней резко. В глазах стоят слёзы.
— Мам…
Она сразу всё понимает.
— Иди ко мне.
Падаю в её тёплые родные объятия. Всхлипываю, утыкаясь носом в плечо:
— У меня всё хреново, мам.
Она шепчет куда-то мне в волосы:
— Пойдём на кухню. Отец спит.
Закрыв кухонную дверь, мама садится за стол напротив меня. Руки сцеплены перед собой в замок. Вижу, как она нервно сжимает и разжимает свои словно скрюченные артритом пальцы.
— Скажи мне только… — поднимает на меня глаза, в них плещется страх. — Тебя… изнасиловали?
— Что!? — получается чересчур громко. Мама шикает на меня.
Шепчу на повышенных тонах:
— С чего ты это взяла? Никто меня не насиловал! Скорее наоборот. Тьфу ты! — осекаюсь, понимая что сказала только что. — Никто никого не насиловал, короче!
— Ты приходишь домой… — она цепко осматривает меня. — В таком виде… Ни с того ни с сего. От тебя пахнет алкоголем. И это лицо… — она проводит рукой в воздухе, демонстрируя «лицо».
— Мам, — говорю твёрдо. — Меня никто не насиловал. Мы просто… тусили с Алёнкой. А потом я решила поехать домой. Что такого-то!? — возмущённо.
Я уже сама в это верю. Почти.
Мама смотрит на меня пристально. Всем своим видом транслирую ей: всё в порядке. Наконец, она выдыхает.
— Ладно.
