— Синьорина Гвидиче, здесь сказано, что вы чувствуете запах ведьмовского безумия. Да простит мне грехи Великий Брат, но это смахивает на колдовство!
— Святейший! — лекарь подорвался со стула. — Синьорина Амэно обладает безупречным нюхом от рождения. Она обратилась ко мне по доброй воле, думая, что страдает от порчи или какого-то недуга.
— Нечеловеческого нюха… — задумчиво протянул жрец. — Пусть сама объяснит, — Ром кашлянул и опустился на каменный стул, Тор побледнел.
Какую чушь я несла… О, Сильван, какую чушь! Рассказ о детстве плавно перетёк к самому главному — дару чувствовать безумие. Так разошлась, что сама начала верить в этот бред. «Я ведь с малых лет страдаю от острейшего обоняния и только совсем недавно поняла — среди прочих запахов есть особенный. Случайно узнала, что этот смрад исходит от полоумных ведьм. Страх порчи заставил отправиться в Польнео, к самому известному лекарю земель Ханерды». Небылицы порхали по залу, опускались на плечи Святейшего, щебетали ему на ушко и взмывали к потолку. Торе упёрся локтями в стол, обхватил кучерявую голову руками и уставился в одну точку. Я слышала обрывки его мыслей — инквизитор молился. Ромео ловил каждое слово, готовый в любую секунду прервать поток лжи, если сболтну лишнего — не вошедшего в его рукопись.
— Я досконально всё проверил — чистейший дар самого Великого Брата, — закивал Ром, когда я закончила.
— Хвала! — вскинула руки к каменной люстре под потолком и зашептала молитву.
— Считайте, что вам удалось меня убедить, — седовласый убрал бумаги в дело покойной ведьмы. — Свидетельствую святейше! Считаю дело Кровавой Тины закрытым. Синьорина Амэно, не желаете служить инквизиции? — вопрос прозвучал нелепо.
— Кто?! Я?
— Ваше Святейшество, — Сальваторе, наконец, поднял голову, — прошу меня выслушать.
— Слушаю.
— Начну издалека. Мы с моим отрядом должны были доставить ведьму из Тромольского леса в Сэнбари, где её ждал суд. Из-за нелепого стечения обстоятельств парни погибли, а я прикончил колдунью. Вот, — снова бумага, но уже из кармана куртки Тора — с ума сойти, сколько же они пишут!
Святейший вздохнул и с кислым лицом взялся за чтение. Он нетерпеливо ёрзал на стуле, словно от этого строчки скорее закончатся. Седовласому мужчине явно хотелось поскорее выскочить из каменного зала и отправиться по своим жреческим делам.
— Синьор Сальваторе, что вы называете нелепым стечением обстоятельств? Как вы допустили, чтобы ваш пистолет оказался в руках обезумевшей? Ваши подчинённые были отравлены. Куда вы смотрели, когда обыскивали её? — позабыв о скуке, жрец сыпал вопросами, что богач монетами из кошелька.
— Я уединился в лесу для молитвы, а пистолет оставил парням. Думаю, она хитростью подманила их к себе, отравила растёртым в порошок ядом, а затем завладела оружием. Именно на звук выстрела я и прибежал, она отстрелила замок. Карлос и Паоло были мертвы к тому времени. Своей вины не отрицаю — недосмотрел, ведьма сумела скрыть яд при обыске, но слава Великому брату, она не успела сбежать.
— Слава, — кивнул Святейший, — А вам, Сальваторе — штраф.
— Свидетельствую, — тихо пролепетал Ромео.
— И ещё, — Торе снова полез во внутренний карман куртки.
— О, святейшие печати! — жрец закатил глаза. — Что там у вас? — он нетерпеливо затряс ладонью и принял из рук инквизитора листок. — Вот это новости! — седовласый мужчина мгновенно изменился в лице, позабыв о раздражении. — Вы действительно хотите покинуть инквизицию?
— Я решил уйти, чтобы возродить союз Ловцов безумия, — Сальваторе гордо вздёрнул подбородок. — Прошу засвидетельствовать синьорину Амэно как моего компаньона, — лекарь закашлялся, жрец растерянно заморгал, а я вжалась в каменный стул. Ах, ты… Сальваторе… чтоб тебя Сильван в задницу поцеловал!
Столетия назад в великих землях Ханерды сестёр-ведьм трясли за грудки именно Ловцы безумия. Их союз протянул до расцвета эпохи Охотников и исчез за ненадобностью. Никого уже не интересовало — ополоумела ведьма или нет. Ловчие действовали куда скромнее — отлавливали и придавали казни исключительно свихнувшихся ведьм.
— Сальваторе, вы в своём уме?! — обретя дар речи, заговорил Святейший. — Хотите подорвать святейшее имя инквизиции?
— Наоборот… — Торе напряженно собирался с мыслями. — Итак, вот мои предложения: контроль инквизиции над Ловцами, налог в святейшую казну — сто кулаков золота. Мы установим мизерную плату за отлов и казнь…
— Без суда казнить?! — голос жреца громыхнул на весь зал. — Мало нам Охотников…
— Поймите, — Тор собрал всю свою убедительность и заглянул в глаза Святейшего жреца, — инквизиция и Ловцы безумия вместе смогут гораздо больше, а поможет нам в этом носик синьорины Амэно. Мы прокатимся огненным шаром по землям Ханерды, освобождая людей от безумных ведьм. Суды инквизиции избавятся от лишней работы, а про Охотников забудут так скоро, что вы сами удивитесь.
— Синьорина Амэно, вы согласны стать компаньоном синьора Сальваторе? — в глазах седовласого мелькнул азарт.
— Согласна, — как продали, честное слово…
— Свидетельствую святейше! Послезавтра Великий совет жрецов земель Ханерды. Вас оповестят о решении, — Святейший поспешил покинуть зал. Не стал разводить церемонных прощаний — пулей вылетел в двери.
Наша троица осталась сидеть за столом, молча ожидая, пока шаги в коридоре стихнут. Кажется, от Торе исходили лучи света. Он сиял, а вот меня распирало от негодования.
— Ай, Синьор Тор Сальваторе! — хлёстко выбрасывала слова из самого сердца. — Ай! — растопырив пальцы, взмахнула руками. — Что твориться в твоей голове?! Ты чуть не загубил нас! Ай, Торе! — я рванула с места, быстрым шагом обошла стол и упёрлась кулаком в мягкий живот инквизитора. — Предупредить времени не нашёл?! Вместо этого целовал мои колени!
— Прошу прощения?! — лекарь привстал со стула.
— Дружище, это личное, — Торе ласково погладил мой кулак на своём пузе. — Куколка, я ведь хотел, чтобы ты приняла верное решение, и ты приняла. Всё получилось, моя Амэ.
Конечно, получилось! Благодаря бесконечному потоку удачи, в который нам посчастливилось попасть. Бредовые истории о моём носе… невероятное везение, что я не ляпнула ничего, о чём не говорится в отчёте Ромео. А Ловцы? Да — я согласилась, но со стороны Торе было так бездумно — ничего заранее не объяснить! Это ведь моя жизнь, наша жизнь!
— Вот что, Тор Сальваторе, — пыл немного спал, и сердце заколотилось ровнее, — отныне я для тебя Амэно Гвидиче — не куколка и не твоя Амэ.
***
Тор не поехал с нами домой. Он больше не называл куколкой, не просил прощения, перекинулся парой слов с другом и зашагал прочь от замка. Чувствовала боль в сердце Сальваторе, словно не словами его ранила, а воткнула сотню кинжалов в грудь. Жалела о сказанном, но утешалась мыслью, что прощу, как только он вернётся в дом лекаря. Ромео выглядел крайне измотанным. Оказывается, Святейшего жреца спрятали в госпитале, как только стало известно, что Тина сбежала и жаждет его крови. На седовласого паникёра извели почти все запасы микстур от сглаза, порчи и прочих ведьмовских штучек. По словам лекаря — зря, лекарства не помогают тем, кто не успел пострадать. Пришлось искать возницу для нашего экипажа — лекарь наотрез отказался управлять лошадьми.
— Напрасно вы так резко обошлись с Сальваторе, — Ромео задёрнул занавеску на моём окне в карете. — Синьорина Амэ, поймите — Торе, он немного чудак, если позволите так выразиться.
— Немного? Он чуть нас не прикончил.
— Священные печати, я сейчас скажу лишнего, надеюсь во благо. Вы очень нравитесь ему, Амэно.
— Не думали, что это отголоски заклинания на соединение душ?
— Вы просто вынуждаете меня раскрывать карты! Ночью он пришёл ко мне в госпиталь пьяным…
— Вы упоминали об этом, — попыталась как можно тактичнее избежать тягомотины.
— Да, простите… Я видел, что нравлюсь вам, Амэ, и решился рассказать Торе о своём намерении поухаживать за вами. Амэно, мой друг просто рассвирепел! Мы даже повздорили… Слава Великому Брату, всё обошлось, наша дружба не пострадала, но сотворить такое с ним могла только любовь.
