— Ты не поедешь со мной?
— Нет, — он грустно улыбнулся, — мне нужно по своим делам. Святейший жрец ждёт налог и оплату штрафа, ещё нужно зайти в банк и… Амэ, — Тор полез в карман брюк, — тебе нужны деньги...
— Я теперь богата, — потрясла мешочком с наградой.
Сальваторе вдруг стал серьёзным. Почувствовала, что Торе разочарован, и это разочарование принесла ему я. Только чем именно вызвала эти эмоции, сообразить не могла. Тор определённо пытался подобрать нужные слова, мял пальцами переносицу и задумчиво вздыхал.
— Синьорина Гвидиче, сейчас ты выслушаешь меня, и не станешь обижаться…
***
Возница неспешно гнал лошадок по улицам Польнео, а я вертела в голове слова Сальваторе. Безумно сложно поймать грань между моим Торе и командиром Ловцов безумия. Сегодняшнее утро не раз щёлкнуло по носу напоминанием о моём происхождении, неграмотности и слишком скудном уме. Амэно Гвидиче всё ещё не прорвалась через тугую оболочку Амэрэнты Даловери.
Первое задание от моего командира вселяло ужас, хоть в кошельке позвякивал целый кулак золота и расписка от синьора Сальваторе на случай, если денег не хватит. Хотелось на ходу выпрыгнуть из кареты и разбиться насмерть. Если бы возница прибавил ходу лошади, видит Сильван, я бы это сделала. Могу съесть дюжину изысканных блюд, надеть десяток дорогих платьев, получить ещё пару наград из рук Святейшего, но ничего из этого не может выбить из меня деревенщину… Кажется, я насквозь пропиталась запахами коз и дыма.
Закрыв глаза, представляла, как на той поляне, где Тор убил Эмму, отряд инквизиторов сжигает не останки безумной ведьмы, а синьорину Даловери. Мечтала, чтобы рыжуха во мне сдохла! Совсем недавно Амэрэнта казалась девушкой с изюминкой, но теперь я ненавидела эту простолюдинку.
— Синьорина, приехали, — возница распахнул дверь кареты. — Лучшая портниха Польнео, — он указал на крыльцо с тканевым навесом и кадками с цветами.
Перед тем, как толкнуть дверь и ступить через порог, я мысленно развеяла прах Амэрэнты над лесом и облегчённо выдохнула. Звон колокольчиков вернул в реальность, передо мной появилась изящная женщина с добродушной улыбкой. Синьора Дебора без конца ворковала о последних новинках моды, подсовывала образцы ткани, великолепное кружево, а я не могла и рта раскрыть. Казалось, что заговорив, оживлю прежнюю Амэ, и всё полетит под хвост фавну.
— Синьорина, давайте снимем мерки, — портниха вытащила из-за пояса ленту с насечками.
— Нет, — в горле пересохло, голос скрипел.
— Неужели я не была убедительна? О, Великий Брат, вы закажете платье в другом месте!— Дебора расстроено отбросила на портняжный стол ленточку и опустилась в кресло.
— Мне нужны готовые наряды, на мерки и выкройки времени нет.
— О, у меня есть кое-что для вас…
— Кое-что меня не устроит, синьора, — решительно посмотрела в глаза женщины и уловила тот самый трепет, который вызывают богатые, знатные клиенты.
Кошелёк Деборы повизгивал на поясе в предвкушении плотного обеда, а я словно ненормальная повторяла раз за разом — не то. Портниха безжалостно срезала с кожаных корсетов все детали, благодаря которым меня могли придушить или заколоть. Укорачивала юбки в пол до колена, убирала рюши с камзолов и блузок, прилаживала к широким поясам небольшие сумочки. Ножницы и иголки мелькали в умелых руках мастерицы с невероятной скоростью. Женщиной словно бездна овладела, она вошла в кураж вместе со мной. Закусив губу, Дебора дышала через раз, закачивая переделку очередного творения. Одежда должна быть удобной, безопасной и тёплой, а ещё запоминающейся. Синьор Сальваторе пожелал, чтобы Ловцы безумия оставляли яркий след в памяти людей. Ну что же, пусть будет так — приказ есть приказ.
— Вот эти плащи то, что нужно… кажется, — синьора Дебора снова засомневалась, пока я рассматривала тяжёлые накидки с капюшонами.
— Подходит. Сколько с меня?
— Кулак золота…— портниха осторожно озвучила цену, словно интересуясь — не слишком ли?
— Приятно иметь с вами дело, — протянула мешочек с деньгами женщине.
После портнихи отправилась к шляпнику, после шляпника — в кофейню, где не постеснялась и попросила убрать вазы со столов — мешают. Затем мы заглянули к сапожнику и, немного поболтав с возницей у главного парка Польнео, двинулись покорять город с новыми силами. Где-то между часовщиком и книжной лавкой в голове зашептал обеспокоенный Торе — «Куколка, у меня бешено бьётся сердце. Ты в порядке?» Короткого «Иди к фавну, Сальваторе» оказалось достаточно, чтобы любимый всё верно истолковал и оставил в покое.
Глава 7
Польнео укрылся сумерками. Возница остановил экипаж около моста, и я с удовольствием любовалась вечерним городом. Фонарщик неспешно обходил улицу, даря жителям мягкий жёлтый свет. Мокрая мостовая переливалась бликами, звучала музыкой под каблуками прохожих и подковами лошадей. Отсюда открывался чудесный вид на широкие каналы с неторопливо скользившими по зеркалу воды лодками и величественное здание оперы. Собор Великого Брата пел колокольным звоном вечернюю хвалу, благословляя каждый дом и его жителей. Залив Чокорони окрасился в угасающие краски заката. На его фоне замок Святейшего жреца и портовый квартал казались случайными тенями. Скоро ночь, разбавленная светом тысячи окон и фонарей, укроет город. Польнео, ты прекрасен! «Амэно, ты где?» — вздрогнула от неожиданного голоса в голове. «Брысь!» — стало жаль испорченного момента.
Кажется, я перестаралась, исполняя приказ командира. В карете лежала целая кипа долговых расписок на имя синьора Сальваторе. Впрочем, сожалений я не испытывала. Утром Торе просто сошёл с ума. Сначала спокойно объяснял, какую одежду необходимо купить в дорогу, а потом в него словно бездна вселилась. Не выбирая выражений, Торе кричал, размахивал руками, нервничал, расхаживая по столовой. Клянусь, ничего бы не поняла, не будь я частью души кудрявого безумца. Его раздражало, что усопшая Амэрэнта Даловери ходит призраком следом за Амэно. Он отчаянно желал, чтобы синьорина Гвидиче вдруг — будто глотнув колдовского зелья – научилась разбираться в модных тряпках и вызубрила наизусть все десять томов энциклопедии земель Ханерды. Тор мог принять меня любой, но не сегодняшним утром, когда Ловцы безумия оказались так близки к реальности. Я балансировала между любимым и съехавшим с катушек командиром. Это была тончайшая грань, один неосторожный взгляд и... «Амэ, езжай домой, нам надо поговорить…» Ещё один разговор — это слишком, но Тор назойлив, что осенняя муха. Представила каменную стену между нами — Сальваторе затих.
Вообразила себя владелицей одного из небольших домиков на улице Белых роз, по которой возница вёл лошадок. В фантазиях я уже грелась у камина, запивая вечер вином: приторно — сладким или сухим, а может, с горчинкой. На языке заиграли хмельные нотки винограда. Сердце беспокойно вздрогнуло — мечты больше не приносили покоя. Они — всего лишь эхо, тихий голос прошлого. Мне не хотелось купить собственный дом, не хотелось сидеть у огня в мягком кресле. Синьорина Гвидиче словно зеркало отражала желания любимого — верила в успех Ловцов безумия, ненавидела Охотников на ведьм и, кажется, начинала ощущать в сердце Великого Брата. Амэно не имела ничего общего с Амэрэнтой. О, Сильван… «Куколка, клянусь, если ты не появишься через четверть часа, то я выверну город наизнанку…» — Тор не закончил, экипаж въехал во двор лекаря. Синьор Сальваторе наблюдал с крыльца, как я покидаю карету.
— Это тебе, — пачка долговых бумаг хлопнулась о грудь Торе. Несколько листов птицами вспорхнули в воздух, остальные он растерянно прижал к себе. — Вещи занеси. Будь любезен, — помахав вознице рукой на прощание, скрылась за входной дверью.
Я — штормовые волны Чокорони и гром перед ночным ливнем.
Я — кровавый рассвет и забытое кем- то сновидение.
Я — Амэно Гвидиче, и я не существую.
Поднимаясь по лестнице, затылком чувствовала настороженные взгляды слуг. Они больше не смотрели надменно, не хихикали вслед. Их шеи вжимались в плечи, а шёпот бился о стены гостиной.
