была проверка. Он понял это, как только увидел самодовольное лицо отца, но продолжил чистить пистолет, делая вид, что ничего не произошло. Если бы он признал, что это была проверка, то отец узнал бы, что он думал об использовании пистолета.
Люцифер достал из раковины большой стакан воды и поставил его перед Домиником. — Сынок, я думаю, пришло время узнать свое предназначение.
Он быстро бросил свое занятие и поднял стакан, громко выпивая великолепную жидкость, пока не осталось ничего. Ему потребовалась секунда, чтобы перевести дух.
— Моя цель?
— Грядет война, и когда она придет, мы будем готовы.
Маленькие кустистые брови Дома нахмурились. Он мало что знал о войне, кроме того, что люди умирают, но он знал, что есть две стороны. — С кем мы воюем?
— С одной семьей, такой же, как наша – сказал ему Люцифер, едва сумев выговорить эту фамилию без презрения. — Карузо.
— Карузо... – повторил он, ему нравилось, как это звучит на фоне его фамилии. Карузо и Лучано. Это было похоже на Хэтфилдов и МакКоев, но звучало еще круче.
— Они такие же, как мы, но с гораздо большим количеством денег, — Люцифер посмотрел вниз на пачки денег, которые он пересчитывал, как будто это было пустяком. — И количеством мужчин. Но я планирую, чтобы у тебя было больше братьев, которые помогут нам сражаться, когда придет тот день.
Доминик, который снова начал чистить свой пистолет, посмотрел на отца. — Так вот почему ты не хочешь девочек?
— Женщине не место на войне – сказал он ему так просто, делая слова и реальность того, что он сделал в своем прошлом, еще более суровыми.
Доминик видел, как Люцифер обращался с женщинами, и хотя он не относился с уважением к большинству мужчин, его поведение по отношению к женщинам было хуже. Намного хуже.
Доминик не понимал этого. Единственным человеком в мире, который был добр к нему — это Карла. И она женщина. Все девочки в школе были добры к нему, хотя он считал, что они слишком много на него смотрят, а всем мальчикам родители говорили не разговаривать с ним.
— За что мы боремся? - спросил он.
— Давным-давно была война, и мы проиграли. Оставшиеся Лучано согласились на перемирие, чтобы имя не было стерто, но взамен мы могли контролировать, — Люцифер выглядел безумным, держа два сжатых пальца вместе без промежутка между ними, — только очень крошечную часть города, на которую Карузо никогда не хотели ступить своими модными туфлями.
Брови Дома сошлись вместе. — Значит, мы воюем за землю?
— Нет. — его отец стукнул по деревянному столу, — мы боремся за власть. Больше земли - больше денег. — Он поднял пачку денег, разложив их веером. — А деньги дают тебе власть.
Доминик кивнул.
— Однажды все, через что я заставил пройти тебя и твоих братьев, будет стоить того.
Взяв в руки свой второй любимый пистолет - револьвер, Доминик покрутил стволом, его голос звучал так, что казалось, слова исходят не от десятилетнего ребенка. — Например, запереть меня в чулане на три дня?
— Да, — неприкаянные глаза Люцифера почему-то стали еще чернее, — это было сделано специально для тебя, Доминик.
Он сжал рукоятку пистолета так сильно, как только мог, кончики его пальцев побелели.
— Почему?
— Потому что, когда мы победим и меня не станет... все это будет твоим.
Ореховые глаза Доминика опустились к его руке, и он увидел, как загорелый цвет кожи возвращается на пальцы. Перевернув пистолет, он уставился на свою руку; его отец резко схватил ее в первый раз, когда бросил его в шкаф. С того дня он заметил, что отец избегает его рук, не заботясь о том, чтобы пометить его лицо или торс.
Словно с приходом осознания в доме переменился ветер. Я нужен ему.
Он был нужен своему отцу. Он был наследником Люцифера, и если имя Лучано было ему так дорого, он собирался заставить его заплатить за это. Одно можно было сказать наверняка: близнецы никогда не получат его одобрения, потому что Люцифер считал их слабыми, а Доминик внутренне понимал, что, кем бы они ни выросли, они никогда не понравятся отцу. Дом понял, почему он оставил их в живых - они были нужны ему как количество, даже если это были бы только жертвы.
Люцифер мог бы сказать, что в мастерстве Доминика нет ничего особенного, но он, похоже, считал, что его стоит защищать.
— Попомни мои слова: однажды я стану королем этого города. — Люцифер затянул резинку вокруг пачки денег. — Я не остановлюсь до самой смерти.
Все это будет твоим.
С тех пор как Доминик наконец-то смог взять в руки пистолет, он не хотел ничего. Однако, если он собирался войти в историю как величайший из когда-либо живших вне закона, ему нужен был город, чтобы управлять им.
Единственная проблема заключалась в том, что для этого ему нужен был еще и Люцифер.
***
11 лет
Стук в дверь раздался, когда был поставлен на предохранитель последний пистолет. Когда отец не сделал ни шагу, Доминик встал, чтобы ответить. Сначала он чуть не проигнорировал стук, не увидев никого по ту сторону двери, но потом заметил, как что-то корчится у его ног, и понял, что лежит на крыльце.
— Папа...
— Что такое? — спросил Люцифер, вставая из-за кухонного стола. Он лишь секунду смотрел на эту штуку, прежде чем вернуться на свое место. — Избавься от него.
Посмотрев вниз на уютно устроившееся содержимое, он поднял розовое одеяло, в которое была завернута красивая девочка. Светлые волосы заставили его задуматься, почему из всех домов Канзас-Сити выбрали именно этот, но когда его глаза встретились с ее черными глазами, отрицать очевидное было невозможно.
Занеся ее в теплый дом, он взглянул на отца.
— Это она...
— Мне все равно.
Доминику пришлось задуматься на минуту. — Я думаю, в подвале еще остались детские вещи.
— Я сказал избавиться от этого нахрен, - потребовал Люцифер своим злостным голосом.
— Но на улице темно и холодно.
Дьявольский человек резко встал, направляясь
