иной, как Вигманд, помощник её отца, чье лицо я видела на протяжении всей жизни рядом с отцом.
Его лицо исказилось от ужаса, а глаза метались в поисках спасения.
— Остановитесь! — закричала, ощущая как мой голос прорезал напряжённую тишину, как клинок.
Эдмунд замер, не убирая меча. Его взгляд горел яростью, но рука чуть ослабила хватку. Мужчина, отшатнулся, чуть не падая.
Я почувствовала, как по коже пробежал холодок. Эдмунд кипел, но ещё сдерживал свой гнев. Надо было действовать быстро.
— Кхм… миледи, — пробормотал Вигманд, оправляя одежду. — Я должен передать письмо лично в ваши руки. Таков приказ Герцога Вальмона.
Эдмунд, стоявший рядом, дернулся, в его взгляде я заметила холодную ярость.
— Твой папаша даже не воспринимает меня как мужа, — прорычал он. — Настолько не уважает, что отправляет письма к которым я недостоин даже прикоснуться?
Я посмотрела на сверток в руках посыльного, и мое сердце сжалось. Отец никогда не жалел слов, чтобы указать на мои недостатки или выразить своё презрение. В прошлом Эдмунд, несмотря на всю свою суровость, всё-таки уважал меня, по своему, но уважал, и это часто становилось моим единственным спасением. Если бы он прочитал это письмо, увидел бы, насколько я была для отца лишь разменной монетой, — последствия могли быть для меня разрушительными.
Но я знала, что не могла показать свою нерешимость.
— Вы правы. Это неуважение к нашему дому, мой Лорд, — сдавленно сказала я, стараясь чтобы в голосе зазвучала твёрдость чуть подняв подбородок.
Эдмунд удивлённо моргнул.
— Герцог Вальмон, возможно, не доверяет вам, но… — я неспешно обернулась к Вигманду — Я не собираюсь принимать ничего, что не должно быть видно моему мужу.
Вигманд замер, явно не ожидая таких слов. Но я не собиралась вставать на сторону отца. Отца который не пожалел для меня одну единственную каплю любви.
— Простите, миледи?
— Вы меня слышали. Теперь я принадлежу своему мужу, и всё, что передают мне, — это также его право знать и видеть, — произнесла я с отчётливой твёрдостью в голосе. — Если Герцог Вальмон желает передать мне письмо, оно должно быть передано лорду Эдмунду.
— Но, миледи… У меня прямой приказ, я обязан выполнить поручение герцога.
Я склонила голову, стараясь выглядеть максимально решительной.
Посыльный замялся, ошарашенный моими словами. Эдмунд не сводил с меня внимательного взгляда, в котором читалось то удивление, то недоверие.
— Тогда отдайте письмо моему мужу. Если это невозможно — покиньте замок немедленно. Возвращайтесь к Герцогу и сообщите ему, что я не нарушу правил и законов дома, куда была отдана.
Мужчина побледнел, его взгляд метался между Эдмундом и мной. Но, встретившись с ледяным взглядом лорда, он понял, что спорить бессмысленно.
— Как прикажете, миледи. — Он бросил взгляд на Эдмунда, затем развернулся и покинул кабинет.
Когда дверь закрылась, я повернувшись к мужу слегка поклонилась:
— С вашего позволения, мой Лорд, я отойду в свои покои.
Он молчал, скрестив руки на груди, пристально глядя на меня.
— Ну? — только и выдавил он, — Что это было? Решила провести меня вокруг пальцев, дорогая жена? Что же вы с вашим отцом решили скрыть?
— Мой Лорд, — начала я, опустив взгляд, чтобы не встречаться с его глазами. — Я просто сделала то, что считала правильным. Ваши доводы в корне ошибочны.
Эдмунд молчал, но его взгляд был прикован к моему лицу. Он явно размышлял, все еще переваривая мои слова, но ни слова больше не сказал. Только лишь коротко кивнул, давая одобрение.
Неспешно я вышла из комнаты, чувствуя, как с каждым шагом дыхание становилось ровнее. За дверью меня ждали перепуганные Агата с Элеонорой.
— Все в порядке, моя Госпожа? — Агата внимательно всматривалась в мои глаза. Я попыталась выдавить из себя улыбку.
— Конечно! Давайте не задерживаться.
Я знала, что мои действия были рискованными, но в этот раз не могла допустить, чтобы старые ошибки стали моим настоящим кошмаром.
Глава 15
Вино текло по горлу сладким, терпким потоком, заставляя моё тело согреваться изнутри. Никогда раньше я не пила ничего крепче медового настоя, но, к своему удивлению, на этот раз я быстро ощутила притягательную магию этого напитка. Почти вся бутылка исчезла, а вместе с ней — мои тревоги и осторожность.
Жар охватил меня с головы до пят, сорочка прилипала к телу, вызывая невыносимое ощущение дискомфорта. Вино будто сорвало с меня цепи приличий, и, приподнявшись, я стянула её через голову, не задумываясь о последствиях. Оставшись почти обнажённой, я позволила себе кружиться по комнате, наслаждаясь неестественной лёгкостью.
Комната качалась перед глазами, в висках пульсировало. Хотелось петь, танцевать, выплеснуть наружу все чувства, которые так долго томились в заточении.
— Не знал, что моя жена беспросветная пьяница.
Глухой, насмешливый голос раздался от двери. Я замерла, будто ледяной водой окатили. Обернувшись, увидела Эдмунда, стоявшего в дверях. Он лениво облокотился о косяк, сцепив руки на груди, его взгляд был пристальным и… слишком довольным.
Страх пронзил меня, вырывая из пьяной эйфории. Осознав своё положение, я вскинула руки к груди, прикрываясь как могла, и сдавленно пискнула, бросившись к кровати. Нырнув под одеяло, я плотно завернулась в него, как улитка в свой панцирь.
Эдмунд усмехнулся, его тёмные глаза блестели, когда он медленно шагнул в комнату.
— Прости за то, что прервал твоё… веселье, — сказал он, с явным удовольствием наблюдая за моей паникой.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но язык словно не повиновался. Всё тело горело от смущения.
— Вы… вы не должны были входить без стука! — наконец выкрикнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.
— Ах, прости меня, дорогая, — его тон был откровенно насмешливым. — Но я думал, это мои владения. Или ты решила, что можешь распоряжаться ими как угодно, раз уж так свободно себя ведёшь?
Его слова только сильнее вогнали меня в краску.
— Я… это вино. Оно… слишком крепкое, — пролепетала я, отворачиваясь, чтобы не видеть, как уголки его губ поднимаются в довольной улыбке.
— Да, вижу, — протянул он, подходя ближе. Его тень нависла над кроватью, и я почувствовала, как снова сжалась от страха.
— Я не собиралась… — начала было я, но он поднял руку, останавливая меня.
— Успокойся, — его голос стал мягче, но не менее опасным. — Никто не упрекает тебя за это. Просто… в следующий раз постарайся устроить такое представление, когда я заранее предупреждён.
Я ощутила, как жар смущения сменяется ледяным ужасом. Эдмунд развернулся и направился к столу, где стояла пустая бутылка вина. Он поднял её, покачал в руке, а затем бросил взгляд на меня.
— Ты
