терлась о его грудь. Он трахал ее самозабвенно. Полностью теряя контроль. Город казался другой реальностью в окне, рядом с которым они занимались сексом. Реальность вот она. В умопомрачительном удовольствии. Ада закричала, чувствуя яркую вспышка оргазма. Захар хотел кончить в нее! Ах как он этого хотел! Но еще слишком рано! Эту фурию слишком легко спугнуть! Он резко высунул член.
— Хочу кончить тебе в рот! — тяжелое дыхание. Туман в глазах. Ада даже не раздумывала. Повернулась, опустилась на колени и взяла влажный член в рот. Два рывка и он заполнил ее горло спермой.
Она понимала, что кайфует даже от этого! Его член во рту! Эта бешеная пульсация во всем теле.
Захар подхватил ее на руки, подняв с пола.
— Посмотри на меня! Ада! Посмотри! Твою мать! Б-ь! — он утопал в ее серых глазах, которые сейчас от страсти превратились в черные омуты. — Я не исчезну! Поняла? Ты же все понимаешь. Сдохну, если сейчас все закончу!
10
Она все же выскользнула из его рук. Вышла. Ада в тишине спальни ухватилась за волосы и посмотрела в свое отражение в зеркальном шкафу. Боже! Что происходит с ней! Она не может просто выгнать его! Не может контролировать себя рядом с ним! Накинула пушистый халат с капюшоном. Застегнула его на молнию под самое горло. Как можно мечтать и одновременно прогонять человека?! Вернулась в кухню.
— Я вышла замуж и родила дочь в 18. Тогда все это казалось пределом мечтаний любой девчонки. И да, не скрою, была счастлива. Но с годами менялось тело, потребности. Мы вместе с мужем взрослели и оба понимали, что друг друга нам мало. — хотелось говорить на серьезные темы. Откровения ей всегда не просто давались. Да и зачем что-то такое знать Захару. Но он слушал. Слушал и понимал.
— То есть вы знали об изменах друг друга?
— Это была игра. — Если бы она только сказала, что любовник был всего один. Да Романов ее на смех поднимет! — Азарт зашкаливал. Как все это пошло и поверхностно. Фи. Но да, мы оба знали. Только ничего уже не могли поделать. Я начала чувствовать вину. Не отказывалась ни от чего. А он требовал иногда такие вещи, которые не умел воплощать в жизнь. Вроде бы ему нравилось. А вот мне было противно. — Сейчас эта фраза казалась неуместной. Потому что этому мужчине Ада позволяла все! Без исключения. Нет. Не позволяла, она сама от него требовала какие-то невероятные вещи! Даже этот секс посреди ее кухни был высшим пилотажем запределья! А ночью? Что они оба вытворяли?! Представить это с другим невозможно.
— Со мной не противно? — он смотрел ей прямо в душу. И ждал. Ждал ее ответа. Снова попытался приблизиться, но Ада не позволила. Вот так она прячется и сбегает. Твою мать! Он же не сделал ей плохо? Может, погорячился со своими порывами? Если это закончится сейчас он просто сдохнет! Что за женщина?! — Какого хрена ты молчишь, Ада? — он называл ее по имени. Полностью подчинялся любым требованиям!
— С тобой все по-другому. — Ада облизнула губы. Посмотрела в зеленые глаза и улыбнулась. — Я вполне взрослый человек. И мне льстит такое внимание, Захар. Ты тот еще кобель. На тебя ах как много баб облизывается. Но нет. Тебе я понадобилась. Думаешь, я не видела твои похотливые взгляды? Или как ты вокруг меня территорию метил? Как отгонял от меня других засранцев? Я же все вижу, Романов! Не понимаю только, на хрена тебе эти заморочки? Ты же был женат. И по опыту знаешь, какие мы, бабы, зацикленные на своих проблемах! Не нужна тебе я. Просто стало забавно получить то, что не дается! — она вздохнула, подошла ближе и провела кончиками ноготков по его щетине, — Ты охуенный самец, Романов. Чего греха таить, нравиться мне твое общество. Но вот пока не понимаю, как дальше с этим жить! Как муж сказал однажды, холодно со мной. Душа остывает.
— Долбоеб твой бывший. — Он ухватил девушку за волосы на затылке и лбом уткнулся в ее переносицу, — И как ты с ним жила столько лет, он идиот! Я не отстану, Ада. Смирись. Просто прими меня. Подумай, чего ты хочешь и как. Я тебе дам время отдышаться. Но не отстану теперь, понимаешь? Слишком долго ты меня своим безразличием вымораживала. А сейчас новый день. Ты готова?
— К чему?
— Воздухом подышишь. А то ты бледненькая! Пойди, работа и дом! Ни какого простора в жизни! Ну еще иногда бухаешь до синих соплей. Надеюсь, не в одиночестве.
— Ну вот как тебя послать! Чем дальше, тем лучше. Ладно. Сейчас соберусь. Черт! После прогулки тогда меня до офиса подкинешь? Машина на работе осталась.
— Так ты вчера сразу после нашей встречи наклюкалась?
Она молча вышла. Слишком четко он видит в ней все! Это не правильно. Так не должно быть. Никто и никогда не проявлял столь сильный интерес к ее внутренним ощущениям. Его волнует, как она все воспринимает. Его на самом деле волнует именно она, Ада.
Дверь входная хлопнула и в кухню впорхнула совсем молоденькая девушка. Глаза как у мамы, зеленючие.
— Привет. — девушка прошествовал к холодильнику и достала колбасу и хлеб. — А ты симпатичный! — сварганила себе бутерброд и жадно откусила. — Сделать бутер?
— А ты добрее своей мамочки! — Захар уже натянул футболку. И пятерней пытался пригладить седую шевелюру. Да пофиг. Главное, что ада теперь рядом. Выходные. Мобильник в машине валяется. Черт. Там теперь миллион пропущенных. У директора сети клиник не бывает выходных. Но Самойлова точно устроила ему настоящий отпуск!
— Это да! Катя. — девушка скинула с плеч куртку и повесила на спинку высокого стула. — Блин, как кушать охота! Мааам! Может пиццу закажем?
— Захар. — представился мужчина с улыбкой, — Классная идея. Тоже жрать охота. — Катя тут же позвонила в пиццерию. — Мы сейчас уже уходим. Прогуляю мамочку твою.
— О! это ей просто необходимо! А то как спрячется со своими картинками, так все! Тушите свет.
Захар склонил голову удивленно. И Катя приложив палец к губам в знак молчания, махнула Захару в сторону закрытой комнаты.
— Знаете, что она рисует? Даже начинала учиться на модельера!
— Рисует? Серьезно? Нет. Пока не успел изучить ее увлечения.
— Ага. Конечно. — Катя хитро улыбнулась. — Зато потребности ее точно изучили оооочень хорошо. — Захар заржал в голос. Просто эта девчонка совершенно ничего не стеснялась.
— У тебя и парень уже есть, как я понял? Только мелковата еще для грубых шуточек.
— Ой, Захар, ну не нуди.
