— Нет, я не могу без купальника, — страх перед Джулией пересилил. — Мне уже двенадцать лет. В таком возрасте обязательно надо надевать купальник.
Олег не стал уличать Лену во лжи: до двенадцатилетия ей было еще очень далеко — целых несколько месяцев. Он искал выход.
— Слушай, — сказал он, — возьми мою майку.
— А ты как будешь возвращаться? Не замерзнешь?
— Тепло же! И вода совсем не холодная.
— Хорошо, только ты не подсматривай. Ладно?
— Ладно, — пробурчал Олег, отворачиваясь.
Лена решительно скинула платье. Сердце отчаянно застучало — к чему бы это? Олегова майка показалась ей чересчур широкой и длинной. Немного подумав, Лена скатала по бокам «колбаски» и связала их на груди. Она не боялась, что Олег повернется. Он не такой, как, например, Алик. Сказал «нет», значит не будет подсматривать. Хотя… ничего страшного, если бы немного — самую-самую малость — и подсмотрел.
— Ну как, красиво?
— Нормально. — Олег разбежался и почти сразу нырнул. Несколько гребков, и он уже далеко-далеко. Лена, боясь остаться в одиночестве, бросилась вдогонку.
Когда берег скрылся во мраке, Лена сказала:
— Олег, я так и не поняла, к чему ты мне рассказывал про то… вырывание языка.
— Есть у меня одно предположение.
— Какое?
— Такое, что на нас тоже проводят эксперимент.
— Какой?
— Откуда мне знать? Ясно, что не тот, что в книжке — говорить нас научили с пеленок.
— Да ну тебя, мы в нормальной школе.
— Где ты видела или слышала про нормальные школы, в которых только восемь учеников? Школы, изолированные от всего остального мира? Ты переписываешься с кем-нибудь из сверстников? Ты знаешь кого-нибудь еще из детей, кроме тех, кто живет в одном здании с тобой всю твою жизнь? А куда ты можешь поехать? С кем встретиться? Молчишь? То-то.
— А… а что… они хотят, чтобы мы сделали?
Олег сейчас говорил о том, о чем думать было совершенно необходимо, но… страшно.
— Не знаю! Они гораздо умнее и опытнее нас. Вероятно, они привлекли к своему эксперименту над нами огромное множество людей. Может быть, специально для такого случая создали тысячи новых приспособлений и устройств, написали особые книги. Сегодня, например, я весь день копался в библиотеке. И знаешь, что я там нашел?
— Говори быстрее!
— Во всей нашей библиотеке нет вообще никаких материалов о последних тридцати годах. Понимаешь? Ни одного информационного сообщения — ничего. Книги заканчиваются фразой «в таком-то году на престол заступил Олмир Третий», и точка. Все!
У Лены закружилась голова. Неужели весь тот мир, к которому она привыкла, — лишь выдумка окружающих ее взрослых? Бутафория. Декорация, как на сцене в театре. А на самом деле все выглядит совсем по-другому… От неожиданных ощущений она с открытым ртом ушла под воду, с шумом выплыла и принялась отплевываться и откашливаться.
— Но это еще не все, — продолжил Олег. — Знаешь, чем закончилась та история про двух мальчиков и пастуха с вырванным языком.
— Чем?
— Когда они выросли и стали взрослыми, они так и не научились говорить. Жили, как звери. Оказывается, если не научить говорить в раннем детстве, человек уже не может стать полноценным членом общества.
— Но нас-то научили.
— Говорить — да. А вдруг, чему-то другому, столь же важному и нужному — нет? Я подумал: а вдруг и мы, когда повзрослеем, тоже останемся неполноценными?
Лене стало до слез обидно за себя: над ней, оказывается, издеваются, как над какой-то мухой, проводят эксперимент… Руки отказались повиноваться, и она вновь ушла под воду.
— Тише, ты! — крикнул ей Олег. — Слышала плеск?
— Ничего я не слышала. Я чуть не захлебнулась от твоих гадких слов.
— Там, на берегу, кто-то ходит. Наверное, за нами прибежали. Что, поплывем обратно, чтоб не волновались?
— Ой, Юлька мне выговаривать начнет.
— За что?
— За то, что купаюсь в твоей майке.
— Подумаешь, грех какой.
И все же Лена поплыла медленнее. Пусть первые упреки выльются на Олега: он мальчик, ему все равно. А она под шумок выберется на берег и сразу, прямо на майку наденет свое платье. Может, Джулия и не заметит вопиющего нарушения правил приличия.
Подплывая, Олег удивился, что никого на берегу не видно и не слышно. Если бы их искали, то наверняка был бы шум. Странно. Он медленно пошел к тому месту, где, как ему показалось, был слышен плеск. Полнейшая тишина, лишь со стороны сельвы доносился всегдашний скрип. Вот Лена, доплыв, с шумом встала на ноги.
И тут Олег увидел на земле человека. Как-то странно он лежал. Ноги почти касались кустов на берегу, а голова была полностью погружена в воду. Руки безвольно раскинуты в стороны. Одет во все черное — в темноте не разглядишь как следует.
Наклонившись, Олег понял, что незнакомец мертв. Пробовал заслонить его от Лены, но та увидела и закричала.
Вертолет
Когда Олег с Леной подбежали к школьному зданию, на их крики высыпали все обитатели, и каждый захотел немедленно и точно выяснить, что произошло. В результате поднялся многоголосый гомон, внесший жуткую сумятицу. Лоркас все переспрашивал Олега, а ему отвечал кто-то сбоку. Тетя Поля, плача, прижимала к себе мокрую и дрожащую от переживаний Лену, словно защищая от миссис Макгорн.
Первым начал действовать Винтер. Он громовым голосом потребовал, чтобы все собрались в гостиной. Что-то шепнув профессору Макгорну, куда-то скрылся и почти тотчас вновь появился, но уже с грудой фонариков. На поясе у него справа оттопыривалась потертая кобура, а слева висел кинжал. Второй настоящий пистолет он бережно держал в левой руке.
— Так, — сказал он, — всем находиться в здании. Зашторьте окна и сидите тихо. Прислушивайтесь, что происходит снаружи. Мы с профессором поедем посмотреть, что за непрошеный гость к нам пожаловал. Возьмите. Вы умеете обращаться с оружием?
Вопрос Винтера был адресован Лоркасу. Тот, к удивлению Олега, отрицательно замотал головой и замахал руками, отказываясь взять пистолет.
— Не… не понимаю, что происходит… надо Кокроше. Надо немедленно сообщить главному наставнику. Подать сигнал… — Губы у учителя тряслись, и он постоянно обегал глазами всех, находящихся в гостиной. Что с ним, не заболел ли? И тут до Олега дошло: Лоркас, сильно испугавшись, просто растерялся и не может сообразить, что делать. Ну и ну!
Кокроша, обучая детей боевым искусствам, сумел добиться абсолютной дисциплины. Под его пронизывающим взором никто и моргнуть не смел. Маленькой частичкой своего влияния он поделился с Лоркасом, сказав, что учителя надо слушаться. Вследствие этого дети старались хорошо вести себя на уроках. Рассказывая живо и увлекательно про множество интересных вещей, демонстрируя компьютерные игры и свой конструктор, Лоркас потихоньку завоевал и собственный авторитет. А потерял его в глазах Олега в один момент, показав свой страх и отказавшись взять оружие.
Пистолет взяла миссис Макгорн, тем самым как бы приняв на себя верховное командование в отсутствие Винтера.
Профессор подогнал к крыльцу одну из своих машин, на которых он объезжал территорию, занятую земными растениями. Эти машины были похожи на больших тараканов — с длинными усами, увешанными разными нужными приборами, и лапками вместо колес. Бегали они очень быстро и почти не трясли седоков, через какие бы неровности ни пролегал их путь. Раньше взрослые часто разрешали кататься на этих машинах, но после того, как однажды на огромной скорости Джон выпал, переломав себе ноги, детям дозволялось ездить на них только под присмотром. Поэтому давно уже никто не катался — разве может быть какое-нибудь занятие интересным, когда за тобой неусыпно наблюдают?
Винтер сел в машину рядом с профессором, а сзади него, ни у кого не спрашивая разрешения, примостился Юра. Попросил у Винтера фонарик, и тот молча отдал ему один. Миг, и они скрылись в темноте.
Оставшиеся стали прислушиваться к звукам, доносившимся из темноты. Никто ничего не слышал. Вдруг к царившей снаружи тишине стал примешиваться какой-то посторонний звук. Лоркас пронзительно зашипел, призывая всех задержать дыхание. Выяснилось, что это икает Лена. Тетя Поля повела ее наверх.
