обратила внимание на время. Боже, клиент вот-вот придет, а у меня ни место не готово, и я еще не переоделась.
Сегодня время тянется, как резина. Стрелка часов словно приклеилась на долгое время к каждому миллиметру на циферблате. Вроде только увлекаешься процессом и общением с клиентом, как что-то идет не так. Беседа прерывается, либо клиент работает и не может говорить. Шея затекает, а десятиминутные перерывы совсем не помогают.
Ощущение, будто я маюсь от скуки, жду чего-то, какого-то знака, и с другой стороны — нервы на пределе, и я уставшая, как никогда.
Каждый шорох от телефона накаляет нервы до предела, и я украдкой поглядываю на экран, даже иногда против воли.
Жду обеда, как манны небесной. Сегодня Дима обещал отвести меня к Людмиле Петровне. Пришлось отпроситься, чтобы успеть везде доехать и не опоздать к клиентам. А еще была глупая надежда, что в больнице я увижу Женю.
Я ждала с ним встречи, хоть Дима и предупредил меня, что зря. Я хочу глядеть ему в глаза, раствориться в его взгляде. Почувствовать смесь его запаха и одеколона. Прикоснуться к теплой ладони и ощутить горячее дыхание на щеке. Мне важно понять, что между нами, принять решение, пока я не влипла слишком сильно. Нам нужен разговор начистоту, иначе я не могу.
Ну почему все так сложно?
Флешбек
Лето, 10 лет назад
Я стояла у входа в кафе, где мы праздновали выпускной. Кто-то из одноклассников в сговоре с другими парнями из параллельных классов притащили алкоголь и уже набрались. Противно. Ненавижу спиртное.
Вечер только начался, ведущий приглашает всех занимать свои места. А я жду его у входа. Неужели не придет? Неужели бросит? Он хотел со мной поговорить, и я приняла решение прыгнуть в пропасть и признаться в своих чувствах.
Мы так давно дружим. Присутствие Потапова в моей жизни стало словно само собой разумеющимся, особенно после ухода отца. Но когда он отдалялся от меня, я чувствовала болезненную ломку, словно отрывали кусок души, словно забирали дозу. Душевная боль напоминала физическую, так сильно я переживала каждую минуту нашего расставания.
Женя склеил мой разрушенный мир по кусочкам, словно выстроил заново меня после всех событий, что обрушились на нас с матерью.
Я надеялась, что он станет мне как братом. Он стал большим — целым миром, где я пряталась от неприятной правды и всего зла. Именно благодаря ему я выплыла. И потому в этот значимый день — получения аттестата зрелости — я хочу озвучить наш статус и точно расставить все точки над «i». Ведь я... люблю его.
Десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Ухожу в зал. Все люди как будто чужие, хоть я и улыбаюсь им. Музыка слишком громкая, яркие огни прожекторов раздражают. Запахи вкусных блюд вызывают отвращение, не могу есть. Ежусь от холода, хотя в зале достаточно тепло от танцующих тел выпускников. Каждую секунду проверяю телефон.
Смотрю на вход. Где же ты? Ты обещал прийти сюда! Прийти ко мне.
Два часа. Не могу больше ждать и терпеть. Собираю сумочку...
— Сережа?
— Потанцуй со мной, пожалуйста?
— Прости, я не в настроении, я очень устала, пойду домой.
Глава 16 — Поводок
Когда я возвращался от Арины, была уже глубокая ночь. Я не шёл — я летел, окрылённый любовью. Моя. Только моя Ариша! Всегда была моей. Несмотря на десять лет разлуки, ничего не изменилось. Я по-прежнему люблю её.
Наша близость стала глотком свежего воздуха в этом душном, загазованном мире. Ощущение, будто я наконец проснулся от долгого кошмара, а настоящая жизнь — там, рядом с ней. В её объятиях, таких нежных и искренних.
Так не хотелось уходить, но нужно было забрать вещи из съёмной квартиры, где мы остановились с Миланой. " Надеюсь, она на тусовке или уже спит..."
Осторожно поворачиваю ключ в замке — и сразу понимаю: меня ждут. Может оно и лучшему.
Запах подгоревшей выпечки ударил в нос. Воздух был густой, дышать тяжело.
"Мы же разговаривали. Почему она не уехала?"
Милана стояла посреди кухни в фартуке, взъерошенная, в муке. Она ждала меня всё это время?
— Ты пришёл! — её голос прозвучал надрывно. — Боже, я так боялась, что ты не вернёшься! — Она судорожно поправила волосы. — Я хочу поговорить... Как раньше. — Срывает фартук, небрежно бросив его на пол.
Жестом пригласила сесть за стол. Квартира с улучшенной планировкой выглядела как картинка из Pinterest — всё для "красивой жизни". Лоск, комфорт, претензия на идеал. "Совсем не то, что мне нужно..." Мысленно сравниваю с уютной квартирой Арины — простой, тёплой, настоящей.
— О чём ты хочешь поговорить? — сажусь на стул, чувствуя тяжесть в теле.
— О нас. О тебе, мне, нашем ребёнке.
— Нас больше нет. Ребёнок не мой. Разговора не будет, если не скажешь прямо — что тебе нужно?
— Женя! Я хочу всё наладить, чтобы было как раньше...
"Как раньше?" Да мы и тогда не были счастливы. Не было и тени тех чувств, что я испытываю к Арине.
— Милана... Эти пять лет... — мне трудно подбирать слова. — Нам было хорошо. Недолго. Но наши пути разошлись. — От воспоминаний накатывает волна стыда и отвращения.
— Ну что ты такое говоришь... — она мурлыкает, как кошка, и вдруг протягивает руки к моей груди. — Мы сейчас перекусим, займёмся классным сексом. Я сделаю для тебя всё, что захочешь! — Её пальцы скользят по бедру, ладонь ложится на пах.
Не могу терпеть — резко вскакиваю.
— Нет. Прости. Всё кончено.
Милана медленно поднялась, и ее движения были плавными, как у змеи. Ее пальцы развязали шелковый пояс халата без единого лишнего движения. Шёлк распахивается — передо мной её фигура в откровенном белье. Красивая грудь, идеальные формы... "Любой бы мужчина потерял голову. Но мне нужно не тело — мне нужно содержание."
— Пять лет, Женя, — ее голос был тихим и обволакивающим. — Я изучила каждый твой вздох, каждое желание. Я знаю, что тебе нравится. — Халат бесшумно соскользнул на пол, открывая тело, которое было произведением искусства — дорогого, холодного как металлический скальпель и безупречного. — Ты действительно хочешь променять это на сомнительные воспоминания о какой-то провинциальной девчонке?
Она подошла ко мне, но не касалась. Ее пальцы замерли в сантиметре от моей груди. "Фальш. Сплошная манипуляция."
Она подошла так близко, что я почувствовал запах ее духов — терпких и дорогих. — Помнишь, как мы начинали? Ты ничего не имел, а я верила в тебя больше, чем ты сам. Я сделала тебя тем,
