куда более крупные ставки. Несколько месяцев спустя он изменил свою точку зрения. Остаться в выигрыше можно, но для этого необходимы три условия: знания, капитал и, что самое главное, чутье.
Но даже в этом случае казино не обчистить. Ты можешь научиться настраиваться на игру, ловить миг удачи, ковать железо пока горячо, и давать задний ход, почувствовав, что везению пришел конец. Разбогатеть на этом нельзя, но, имея приличный стартовый капитал, жить можно припеваючи, ни в чем себе не отказывая.
Мэнсо потребовалось немало времени, чтобы скопить тысячу долларов. Но к этому моменту он уже был готов сыграть по-крупному. Он вновь пошел в «Сэндз». И не покидал казино восемнадцать часов кряду. Он делал маленькие ставки за столом, где играли в кости, ожидая, пока возникнет ощущение, что ему по силам покорить мир. Если оно не возникало, он уходил к одноруким бандитам. К трем часам пополудни, после шестнадцати часов, проведенных в казино, он стал богаче на триста долларов. К тому же у него кончились десятицентовики, поэтому он перешел к автоматам, игра на которых стоила четверть доллара, бросил единственную монету и сорвал банк.
Тут же он перешел к столу с костями и довольно-таки быстро выиграл пять тысяч долларов. Все шло как по маслу. Он поставил очередные тысячу долларов и готовился бросить кости, когда в его голове что-то щелкнуло, поступил какой-то сигнал. Мэнсо снял тысячу со стола и поставил фишку в пять баксов в сектор «Не выпадет».
— Вы ставите против себя, — заметил крупье.
Выпало пять[2].
Мэнсо обратил фишки в наличные, получив пять тысяч и пять долларов. Оплатил счет в отеле, вернул долг заместителю управляющего. И первым же самолетом улетел в Лос-Анджелес. Когда полковник позвонил Мэнсо, тот работал на авиационном заводе, подумывая над тем, а не вернуться ли ему в армию.
Вопроса, что делать со своей долей, полученной после первой операции, у Мэнсо не возникало. Две необходимых составляющих, знания и чутье, он уже имел, теперь появился стартовый капитал. С такими деньгами он уже мог иной раз и проиграть.
И Мэнсо зажил как в сказке. Из Лас-Вегаса кочевал в Пуэрто-Рико, потом в Нассау, возвращался в Вегас. Летал в Европу, но тамошние казино ему не показались: слишком все чопорно, формально. А вот американские, в отелях, очень даже нравились. Роскошные номера, вышколенный персонал, всевозможные развлечения, красивые, готовые на все женщины, отменная еда, и возможность играть в любое время дня и ночи, без всяких ограничений. Выигрывал он больше, чем проигрывал. Уходил от столов, как только чувствовал, что удача отвернулась от него. Теперь у него не было желания играть двадцать четыре часа в сутки. Он мог потратить время и на другие, не менее приятные занятия.
Кого он не любил, так это гангстеров. С ними он сталкивался постоянно. И в Лас-Вегасе, и на Карибах. С некоторыми Мэнсо раскланивался, с другими выпивал. Они признавали в нем классного игрока, который не слишком много оставляет на их столах, но и не старается сорвать крупный куш. Они с ним мирились. Он же их презирал, но мысли эти держал при себе.
А теперь, в ресторане Платта, он перешел с полупустым стаканом за столик у дальней стены и заказал бифштекс и салат, гадая, покажется-таки Платт или нет.
Мэнсо допивал вторую чашку кофе, когда гангстер вошел в ресторан. Его сопровождали трое: мужчина, на полголовы выше и на сорок фунтов легче, чем Платт, с запавшими глазами и ввалившимися щеками — чувствовалось, что на этом свете он не жилец. И две блондинки лет двадцати семи, как показалось Мэнсо, высокооплачиваемые шлюхи. Он смотрел на спутницу Платта, прикидывая, ждет ли ее тот же трюк с револьвером.
Мэнсо допил кофе и попросил чек. Пока он дожидался сдачи, в дверях появился Бадди Райс. Мэнсо тут же опустил глаза, подпер подбородок локтем, словно пребывая в глубокой задумчивости. Платт дважды посмотрел на него, но не признал. Да и не мог признать. А вот Райс, его телохранитель, признал бы обязательно. Запоминать лица и вспоминать, где он их уже видел — его работа.
Мэнсо осторожно огляделся. Бадди сидел у другой стены, так чтобы держать под наблюдением и зал, и столик Платта. Официант принес сдачу. Получил от Мэнсо скромные чаевые. Как только бывший боксер и нынешний метрдотель лично подошел к Бадди Райсу, чтобы засвидетельствовать свое почтение и поинтересоваться, чего желает уважаемый гость, Мэнсо поднялся и вышел из ресторана.
На тротуаре закурил и зашагал налево. Райс появился в ресторане через пять минут после Платта. Вероятно, парковал лимузин. Мэнсо прошел мимо автомобильной стоянки ресторана. Обслуживал ее один человек, худосочный юноша в плохо подогнанной униформе. Отгонял ли автомобили на стоянку или только охранял их? Мэнсо пересек улицу, чуть отошел в сторону, нырнул в дверную нишу, постоял несколько минут, пока к стоянке не подкатил автомобиль. Юноша сменил водителя за рулем, въехал на стоянку и припарковал автомобиль.
Значит, Райс высадил Платта и его компанию у дверей ресторана, отогнал автомобиль за угол к въезду на стоянку и передал юноше.
А вот когда придет время забирать автомобиль, Райсу, судя по всему, не придется объезжать угол. Развеселившиеся Платт и его друзья скорее всего пройдут пешком несколько десятков ярдов, что отделяли двери ресторана от въезда на стоянку. Но в любом варианте, вне стоянки выполнить намеченное Мэнсо не успевал.
Еще какое-то время он постоял в нише, обдумывая ситуацию. Затем направился к своему автомобилю, припаркованному за перекрестком. Отъехал чуть подальше, оставил автомобиль напротив дома, в котором не светилось ни одного окна. Снял пиджак, галстук, сменил начищенные кожаные туфли на кроссовки. Вернулся назад, к дому, что примыкал к автостоянке. По подъездной дорожке прошел во двор. Почва на лужайке мягко пружинила: днем траву обильно полили водой. Когда вспыхнул свет в одном из окон, Мэнсо мгновенно распластался на мокрой траве. Ему тут же вспомнилась Боливия, операция по уничтожению партизан. Он также вжимался в болотную траву, а совсем рядом партизаны чирикали на своем странном испано-индейской языке. Свет погас. Мэнсо полежал еще секунд десять-пятнадцать, потом легко вскочил, бесшумно двинулся к забору, внимательно осмотрел его.
Металлическая сетка высотой до подбородка. Ячейки слишком малы, чтобы всунуть носок. Верхние концы вертикальных проволок оголены, торчат как копья. Мэнсо разделся до пояса, затем вновь надел рубашку. А майку скатал в плотный цилиндр и положил поверх забора.
Присел на корточки, замер.
ГЛАВА 11
Вывеска над дверью гласила:
«КНИГИ СВОБОДЫ»
