Кавилл в начале своей попытки сыграть ведьмака. Последние в этом мире кстати тоже присутствуют, правда зовут их просто охотниками на нечисть и не ровняют с ведьмами. В обычной ситуации конечно с всякой дрянью на своей земле разбираются сами феодалы, не дожидаясь пока там где-то найдётся специалист и «приедет на вызов». Но бывают особые случаи, к примеру если выследить какую-то злобную скотину оказывается не многим проще, чем Жеводанского зверя, который во Франции годами на людей нападал не смотря на все усилия его прибить. Ну или есть некий стабильный источник опасности. Отец Шарп рассказывал мне о нескольких таких, вроде Арасейского нагорья. Вроде как людям, что не тверды в своей вере, там тяжело находится из-за постоянного страха днём, плавно перетекающего в ночные кошмары при попытке поспать. Мертвецы в этом замечательном месте имеют обыкновение восставать, если их не сжигать, а животные видоизменяться. И всё из-за того, что лет триста назад в тех краях обитал некромант, попытавшийся завоевать соседние баронства, а может и всё королевство, армией живых мертвецов. Его конечно грохнули в итоге взяв штурмом эталонную чёрную цитадель размера мини, но видимо жрецы света что-то не доработали, раз уж через столетие начались выше описанные безобразия, а экспедиция святых отцов и паладинов, посетившая развалины замка ничего особенного не обнаружила. Освятить землю конечно осветили, после того как растащили остатки построек по камешку, но по всему Арасейскому нагорью все было примерно одинаково и бывшее жилище некроманта ничем не отличалось от других мест. Однако порча к счастью не расползалась, пусть и отказывалась развеиваться до конца, со временем набирая прежнюю «интенсивность». А потому через пару десятилетий попытки решить вопрос как-то прекратились, просто был поставлен монастырь братьев-меченосцев, чтобы следили за ситуацией, потом маги обнаружили, что с требухи изменившихся животных есть толк в алхимии, а там охотники нарисовались и всё как-то устаканилось в том виде, в котором пребывает и поныне. Кстати ещё один повод не рваться в семинарию. Меня, как неблагородного, вполне могли бы направить служить не в милую деревеньку вроде Уатстона, а в одно из подобных мест. Сомнительное счастье, не говоря уже о жёсткой дисциплине и строгих командирах, что рулят в монастырях меченосцев. К тому же леший его знает, что будет завтра. Было бы неприятно проснуться однажды утром и внезапно обнаружить, что из одной из таких вот зон, на пороге которой ты служишь делу Света, внезапно попёр неудержимый поток каких-нибудь монстров, а всё что вам остаётся — это отправить сигнал церковным иерархам и подороже продать свои жизни.
Шагали мы с потапычем до обеда и примерно к полудню дошли до небольшого и относительно сухого холма, поросшего молодыми соснами и берёзками. Там я, к своему удивлению, увидел бревенчатый сруб из свежеобтёсанных брёвен, почти сияющих золотистым светом на солнце и источающих приятный запах смолы. Крыша дома была покрыта таким же зелёным мхом, которым могло похвастаться болото вокруг. Из трубы, выложенной из грубого камня, курился лёгкий дымок. Нехило так друид обустроился, учитывая что вчера был весь день занят разборками с людьми барона и им самим. Дом за пол дня? Или может зелёнобородый просто обосновался здесь раньше, а потом таки решил познакомиться с местными жителями поближе? Поди разбери. Впрочем пора бы мне как-то уже что-то делать, учитывая что медведь просто улёгся рядом с домом, лениво посматривая на меня. Пожав плечами, я поднялся на крыльцо, а затем постучал костяшками пальцев в дверь и проговорил, стараясь чтобы голос звучал твёрдо:
— Мир этому дому. Есть кто живой?
В нашем королевстве бытовала несколько иная форма приветствия, включающая в себя пожелания благодати Света, но мне показалось правильным поздороваться так. Чёрт его знает, как друиды относятся к местной религии, а с миром вроде всё нейтрально. Несколько секунд ничего не происходило. А потом ещё несколько секунд. И ещё. Я переступил с ноги на ногу. Сдаётся мне хозяин находится дома, но решил меня игнорировать. Если же нет… Не уверен, что медведь обрадуется, если я начну ломиться в дверь. Так что лучше бы быть вежливым гостем. Почесав затылок, я спустился с крыльца, сел на ступеньки и залез в тощий заплечный мешок, достав из него несколько сухарей. С утра не жрамши, хорошо хоть их удалось умыкнуть, сбегая. Посмотрев на хозяина тайги, я поинтересовался:
— Михаило Потапыч, ты хлеб ешь?
Топтыгин посмотрел на меня, раздумывая пару секунд, а потом всё таки встал и подошёл, деликатно взяв сухарь из моей руки огромной пастью, после чего раздался короткий хруст. Я осторожно выдохнул и проговорил:
— Приятно аппетита.
Жуя свой не хитрый обед, невольно вспомнилось, что еда это самое оно, если ты паникуешь. Человеческий организм не может одновременно жрать и чего-то бояться до трясучки. Правда справедливости ради медведя я опасался всё меньше. Как-то попривык к его присутствию наверно. Сам же топтыгин опять лёг, но в этот раз прямо рядом с крыльцом. Поколебавшись, я оставил один сухарь себе, а второй снова отдал зверю, а закончив с скудной едой, поинтересовался:
— Слушай, а ты не в курсе, хозяин-то дома?
Медведь коротко рыкнул, греясь на солнце. В этом звуке буквально слышалось, что покормил, мол, молодец, а теперь не зуди. Не видишь что ли, что я отдыхаю? Пришлось довольствоваться таким вот ёмким ответом. А через пару секунд дверь за моей спиной открылась, я встал и развернулся, стараясь чтобы движения не были слишком уж резкими. Животные такого не любят. Посмотрев же на хозяина жилища, я должен был признать, что он одновременно соответствует и не соответствует описанию. Уж не знаю в каких он шкурах предстал перед Дереком и компанией, но сейчас на нём были холщовые штаны серого цвета, белоснежная рубаха с косым воротом и вышивкой на животные мотивы, а пояс стягивал кушак, опять же не без вышивки, но в этот раз какой-то «геометрической». Борода с волосами и правда были зеленоватыми, но вполне ухоженными, в ухе была вдета серебряная серьга. Так же никто как-то не упомянул, что гость из неведомых земель здоровый как амбар, что называется косая сажень в плечах. Однако в любом случае молчать и рассматривать его как диковинку было глупо, так что я вежливо поклонился, приложив ладонь к сердцу и проговорил:
— Доброго дня.
— И тебе, коль не шутишь — усмехнулся он, разглядывая меня глазами цвета болотной тины — С чем пожаловал?
— Я хочу стать вашим учеником — решил прямо говорить я,
