спячки всеядные бурые медведи; гигантские травоядные пещерные медведи просыпались значительно позже. Из зимних гнездовий и лежбищ выбирались и другие, более мелкие млекопитающие.
Здешние склоны были покрыты главным образом сосной, хотя кое-где встречались ель, благородная пихта и лиственница. По берегам реки росли ольха, ива и тополь, куда реже можно было увидеть искривленные дубы и буки, больше похожие на кусты.
Левый берег реки полого поднимался вверх. Джондалар и Тонолан какое-то время шли в гору, пока не оказались у подножия высокого холма. Они увидели перед собой красивый, испещренный множеством скальных выходов склон; обманчиво ровный белый покров, скрывший под собой расселины и вымоины, делал дальнейшее продвижение небезопасным.
Где-то здесь и должны были находиться пещеры лосадунаи, однако нетронутый снежный наст говорил о том, что склон необитаем. Джондалар решил, что они сбились с пути.
– Смотри! – услышал он вдруг крик Тонолана, указывавшего рукой вдаль.
Джондалар устремил взор в том же направлении и увидел поднимающуюся над рощицей струйку дыма. Братья устремились к роще и вскоре увидели перед собой небольшую группу людей, собравшихся вокруг костра. Они вошли в этот круг, подняв над головой обращенные ладонями вперед руки, – этот жест должен был свидетельствовать об их дружелюбии и открытости.
– Я – Тонолан из зеландонии. Это мой брат Джондалар. Мы находимся в путешествии. Кто-нибудь из присутствующих владеет нашим языком?
Мужчина средних лет вышел вперед, подняв руки в подобном же жесте:
– Я – Ладуни из лосадунаи. Именем Дони, Великой Матери Земли, я приветствую вас на наших землях. – Он пожал руки Тонолану и затем обратился с тем же приветствием к Джондалару. – Присаживайтесь к нашему костру. Мы собираемся поесть. Может быть, вы захотите присоединиться к нам?
– О, вы очень добры… – ответил Джондалар формально.
– Во время своего путешествия я странствовал по западным землям и останавливался в пещере у зеландонии. С тех пор прошло уже несколько лет, но зеландонии мы рады всегда. – Он подвел их к лежавшему недалеко от костра большому бревну, над которым был устроен навес, чтобы защитить людей от ветра и непогоды. – Отдохните. Снимите со своих усталых спин поклажу. Должно быть, вы только что спустились с ледника…
– Пару дней назад, – ответил Тонолан, снимая с плеч свою тяжелую котомку.
– Поздновато вы вышли… Со дня на день задует фён.
– Фён? – переспросил Тонолан.
– Весенний ветер. Теплый и сухой ветер, дующий с юго-запада. Он настолько силен, что выворачивает деревья с корнем и ломает толстенные ветви. Когда он дует, снег истаивает мгновенно. Еще несколько дней, и там появится первая зелень, – пояснил Ладуни, описав рукой широкую дугу. – Если бы он застал вас на перевале, вас бы уже не было в живых. Расселины вскрываются мгновенно. Снежные мостики и карнизы рухнули бы у вас под ногами. Мало того, в эту пору на леднике появляется множество водяных потоков – вы можете себе это представить?
– И он всегда приносит с собой Хворь, – поспешила дополнить слова Ладуни молодая женщина.
– Хворь? – недоуменно переспросил Тонолан, переводя взгляд на нее.
– Злые духи, которые несет с собой ветер. От Хвори все становятся раздражительными. Люди, которые никогда в жизни не были драчливыми, принимаются браниться друг с другом. Счастливые чувствуют себя самыми несчастными и начинают плакать. Эти духи могут навести на человека болезнь, а если он уже болен, могут привести его к смерти. Если ты ожидаешь чего-то дурного, оно может обойти тебя стороной. Но настроение в это время у всех плохое – с этим ничего не поделаешь.
– Где ты научилась так хорошо говорить на языке зеландонии? – поинтересовался Тонолан, с улыбкой глядя на привлекательную молодую женщину.
Молодая женщина выдержала его взгляд, нисколько не смущаясь, и повернулась к Ладуни.
– Тонолан из зеландонии, это Филония из лосадунаи, дочь моего очага, – сказал Ладуни, тут же сообразив, что пришло время представить ее гостям.
Тем самым Тонолану давалось знать, что дочь Ладуни привыкла уважать себя и не стала бы общаться с незнакомцами без церемонии формального представления, – то, что последние были интересными мужчинами, проходящими свое путешествие, не имело никакого значения.
Тонолан поднял ладони в приветственном жесте, глядя на Филонию с явным одобрением и удовольствием. Она было растерялась, но уже в следующий миг ответила тем же жестом, вложив свои открытые ладони в его руки. Он притянул ее к себе.
– Филония из лосадунаи, Тонолан из зеландонии славит Великую Мать Землю за то, что она одарила меня правом взирать на тебя, – сказал он, хитро улыбаясь.
Филония едва заметно покраснела, хотя слова Тонолана о даре Матери казались ей такими же формальными, как и его приветственный жест. Впрочем… Его прикосновение отозвалось в ее душе возбуждением, тем более что она заметила в его глазах манящий блеск.
– Теперь ответь мне: где ты смогла выучиться языку зеландонии?
– Во время нашего путешествия мы с двоюродной сестрой перешли через ледник и остановились в пещере зеландонии. Кое-чему мы научились и у Ладуни – он часто говорил с нами на вашем языке, потому что боялся забыть его. Раз в несколько лет он бывает по ту сторону перевала. Ладуни занимается там торговлей. Он считает, что и я должна знать ваш язык.
Тонолан, так и не выпустивший ее ладоней, улыбнулся:
– Женщины редко совершают долгие опасные путешествия. А что, если тебя благословит Дони?
– Это путешествие не кажется мне таким уж долгим, – ответила она, явно наслаждаясь тем эффектом, который ее слова произвели на чужеземца. – Я в любом случае успела бы вернуться назад.
– Но ведь многие мужчины считают это путешествие достаточно серьезным, – продолжал настаивать на своем Тонолан.
Джондалар, следивший за их диалогом, повернулся к Ладуни.
– Вновь он за свое… – сказал он с усмешкой. – Стоит моему братцу заметить привлекательную женщину, он не успокоится до той поры, пока не расположит ее к себе.
Ладуни довольно захихикал:
– Филония еще слишком молода. Она участвовала в ритуале Первой Радости лишь прошлым летом, но поклонников у нее за это время появилось немало… Ах, молодость, молодость… Стать бы молодым и вновь получить тот первый Дар Радости, что дается нам Великой Матерью Землей. Впрочем, и моя нынешняя жизнь тоже неплоха: у меня свой очаг, и новые радости влекут меня уже не так сильно, пусть это и покажется вам странным… – Он повернулся к высокому светловолосому мужчине. – Мы – отряд охотников, и поэтому женщин у нас немного, но, если вы захотите разделить Дар с одной из наших благословленных Дони женщин, я буду только рад этому. Если же ни одна из них вам не понравится, мы сможем
