много общего. Полезно изучать и помидоры, если других примеров нет.
Это мне захотелось подытожить словами:
– Короче, если нет «Мерседеса», будем изучать «Запорожец»…
– А как же дети без тебя, кто занятия вести будет?
– Смотри, как бы они сами там вместо морковки репу не вырастили…
Но Оля меня успокоила:
– Не волнуйся, они лекции в записи смотрят, а практические в лаборатории через две недели начнутся, как раз вернёмся.
– С твоим автосервисом и то сложнее, но думаю обойдётся. Я к Володе подходила, он тебе тоже отпуск оформил.
– Расскажи лучше, чего у вас там стряслось?
– Мне немного объяснили, только запутано.
Пришлось признаться, что сам почти ничего не понимаю. Дальше следовал рассказ, который длился до самой посадки самолёта. Все три ареста были описаны в деталях, не скрыл я и посещения театра… Только Олю задели вовсе не гулянки с Катькой, более всего, как ни странно, её удивило выступление жены товарища Лигачёва.
– Слушай, ты это придумал? – спросила она:
– Я буквально вчера случайно в интернете наткнулась на заголовок «Костёр в степи».
– Внимательно не читала, но там точно речь шла о Томске и драмтеатре…
Пришлось ответить:
– Не знаю, не знаю, видел, как сейчас тебя…
– Давай пристёгивайся, подлетаем уже…
К морю, конечно, лучше приезжать на поезде. Раньше железная дорога после поворота шла вдоль побережья, где на отмель во время шторма выбросило корабль. Он, бедный ржавый и одинокий, казался огромным. Ты же в вагоне стоял и смотрел на эту картину у окна в коридоре, поскольку окна купе обычно располагались со стороны гор. И с такой позиции было прекрасно видно насколько море больше того, что сделано людьми. Водная мощь уходила вдаль от края до края горизонта. Иногда ещё там появлялся многопалубный туристский лайнер, который тоже представлялся гигантской игрушкой. Тогда сами собой вспоминались слова:
«Море вернулось
Говором чаек…
В детские сказки
На синих ладонях
Несёт корабли».
С самолёта, правда, тоже кое-что видно, потом ещё, когда едешь до гостиницы, но не то, нет поглощающего эффекта. Быстро красиво не бывает. В скорости – лишь удобство без эмоций. Щёлк, и деловая программа лежит перед вами, как на блюдечке с голубой каёмочкой…
Так и наша программа была прозаична и проста. Прекрасная погода, море, причал, катер! Что ещё надо человеку на старости лет? Так нет же, ещё зачем-то требовалось думать об обстоятельствах отпуска за казённый счёт, и как выйти сухим из мутной воды то ли криминальной, то ли шпионской истории. Однако, не будем сгущать, поскольку реально абсолютно ничего не происходило. Полковник просто чего-то рисовал на планшете и уже утром, показывая мне трёхмерный граф, спросил:
– Ты в курсе, что Пётр уводил деньги заграницу?
В центре паутины на экране в кружке красовалось такое же почти круглое лицо моего старинного товарища, а линии, отходящие в разные стороны, связывали его с фотографиями других людей или с названиями организаций. Из всего увиденного, кроме Петра, знакомым мне показалось только название банка с окончанием «… траст». Но и такая малость обрадовала автора рисунка, поэтому он принялся разъяснять некоторые подробности:
– Дело в том, что после банкротства Михал Петрович неожиданно стал совладельцем большого числа предприятий по всей стране, в том числе вашего автосервиса.
– Мы видим, что уставной фонд здесь везде номинальный и служит чисто для прикрытия, а реальные сделки прошли в других странах.
– Вполне, вполне рабочая схема, – сказал он и добавил, что уверен в незаконности, жаль, единственное обвинение может касаться фиктивного банкротства, которое сложно доказать.
– Впрочем пока это и неважно, нам нужно понять, чем их сеть занимается и чего скрывает?
– Движение денег кое-что уже подсказывает.
Такая фраза для меня оказалась ключевой, и я тут же выложил то, что перед отправкой электрички услышал от Галины Петровны о сокращениях нашей бухгалтерии и отдела снабжения. В ту же копилку прибавилась информация об одном заказе ремонтного оборудования, которое выписывал сам, но так и не получил, хотя счёт был оплачен, причём в десятикратном размере. Вспомнил ещё и другие закупки, цена которых многократно умножалась из-за каких-то параллельных заказчиков. Денежки, кажется, действительно уплывали…
– Значит, ваших решили сократить вовсе не для экономии! – обрадовано заявил Сергей и рукой показал, как важно для него это открытие:
– Наверняка собираются избавиться от лишних глаз!
Мне же открытие полковника показалось скучным, а происходящее – лишь мелким жульничеством, с которым люди имеют дело на каждом шагу, и к которому давно привыкли. В тумане лет растаяли времена ОБХСС, и кроме нас стариков никто теперь не помнил, как расшифровывается эта грозная комбинация букв. Хотелось узнать, зачем сжигают машины? А зачем воруют деньги, мы и так знали…
Когда смотришь какие-нибудь фильмы и тем более сериалы, часто ловишь себя на мысли о неестественности происходящего. В первую очередь так происходит потому, что герои занимаются чем угодно только не работой. Оно и понятно, ведь, про работу ничего интересного не придумаешь, особо если таланта нет. А про приключения у нас у каждого мыслей сколько угодно. В жизни же наоборот, работа есть, а приключений нет, приключения с нами случаются только в отпуске. Однако наш отдых стал исключением. Следующей разговор двух мужиков, греющихся под мягкими лучами осеннего сочинского солнышка, был затеян, после того как Сергей в «сотый» раз отправил очередной отчёт в своё управление. Его обратная связь действовала не менее интенсивно днём и ночью, в принципе мешая отвлекаться на что-то постороннее. Тем не менее, улучив момент, мне удалось поинтересоваться научной темой настоящего профессора. Он назвал словосочетание «информационный шум», которое наверняка слышали многие, но совершенно ничего не проясняло. Тогда Сергей поинтересовался, знает ли ненастоящий профессор хоть что-то о «25-м кадре»?
– Да, конечно, – уверенно заявил я, и вместо того, чтобы слушать, сам стал рассказывать о древнейших событиях собственной жизни.
Дело было в конце 60-х годов, когда один из самых популярных журналов «Техника молодёжи» неизменно удивлял читателей необычными публикациями. Одна из них была построена, как детектив, приключившийся в связи с обсуждением в редакции научного доклада. Вначале это довольно рядовое событие сопровождалось показом небольшого документального фильма, например, о природе или погоде. Лектора из приличия послушали, потом были ещё какие-то выступления и люди разошлись. А невероятное произошло на следующий день. Практически все, кто накануне участвовал в заседании, независимо друг от друга принесли главному редактору рисунки и заметки о необычном ветрогенераторе. Причём все изображения и тексты оказались похожими, как две капли воды, мало того авторы предлагали одинаковое название. И, если не ошибаюсь, в качестве него было
