class="p1">‘Cause I want nothing more than
Sitting outside of this door
And listen to your breathing
It's where I want to be…[4]
Lifehouse — Breathing
«В любви правил не существует. Можно попытаться штудировать учебники, обуздывать душевные порывы, выработать стратегию поведения — все это вздор. Решает сердце, и лишь им принятое решение важно и нужно».
Пауло Коэльо
«Хочу коснуться тебя…»
Зачем я сказал это вслух? Ты не понял, что я имел в виду, вернее, я искренне надеюсь, что не понял, иначе… Даже думать не хочу, что. Чувствую себя паршиво. Воспоминание о собственной глупости заставляет непроизвольно морщиться каждый раз, когда эхо этой фразы звучит в мыслях. И пусть это правда, только вряд ли стоило ее озвучивать.
Прошло уже чуть больше трех месяцев с начала наших занятий, но ничего не поменялось. Лишь только зимние сугробы сменились первой нежной зеленью. Конечно, успехи у меня в испанском языке благодаря тебе есть и этого нельзя не заметить, но это изменение закономерно. Во всем остальном все точно так же, как было зимой. Болею. Тобой. Сильно. Но уже в запущенной форме и с астматическим компонентом. Задыхаясь, когда тебя нет рядом, будто от отсутствия воздуха, и еще больше задыхаясь, когда ты рядом от невозможности сделать полноценный вдох. Время заполнено ожиданием следующей встречи, каждая встреча заполнена внутренним напряжением, рассеянностью и волнением. Но ты этого не замечаешь. А я не уверен, что хочу, чтобы заметил. Ты просто мой репетитор и относишься ко мне, как к ученику. Даже не как к другу.
Теплый и спокойный апрельский вечер, один из первых подобных в этом году, приятным приглушенным светом целует многоэтажки, отражаясь в сверкающих окнах. Выхожу из метро и не торопясь обхожу лужи, не высохшие после вчерашнего дождя. Зеркальные осколки неба, упавшего на город. Из моего кармана звучит мелодия вызова. Арсений.
— Привет, — произношу в трубку.
— Сань, ты уже освободился?
— Да, подхожу к дому.
— Можешь зайти ко мне сначала? Пожалуйста, — голос напряженный.
— Хорошо. Конечно. Что-то случилось? — но в трубке уже короткие гудки.
Очевидно, это и есть ответ на мой вопрос. Зайдя во двор, пересекаю его и иду сначала к Сене. Взбегаю на второй этаж и слышу за дверью движение и топот. Короткий стук и дверь распахивается, будто только и ждали, когда в нее постучат. На пороге стоит одетая Соня с широко открытыми глазами, прижимая к себе куклу. Кажется, еще не решила начинать плакать или нет.
— Привет, принцесса, — опускаюсь на корточки.
— Привет, — шепотом.
Слышу какие-то хрипящие звуки и приглушенные вскрики. Предположительно из ванной.
— Мама заболела, — объясняет мне Соня.
Через секунду появляется Арсений. Рукава черной водолазки закатаны по локоть, джинсы мокрые. Сам весь гармонирует с цветом водолазки.
— Что случилось? — поднимаясь на ноги, повторяю свой вопрос. — Нужна какая-то помощь?
— Сань, можешь погулять с Сонькой во дворе? Я через полчаса выйду, — каким-то потерянным голосом отвечает он.
— Конечно, — беру Соню за руку. — Пойдем, я покачаю тебя на качелях, хочешь?
В ее серых глазах какое-то непонятное выражение. Страх. Она не понимает, что происходит и не знает, как реагировать.
— Сонь, все будет хорошо. Я сейчас положу маму спать и спущусь к вам с Сашкой, ладно?
Она рассеянно кивает. Забираю ее и вывожу на улицу. Стараясь отвлечь, обращаю внимание на распускающиеся листья и выбившуюся из-под земли траву. Она отдает мне куклу и приседает, рассматривая зеленые ростки. Потом вдруг что-то вспоминает и оборачивается.
— Саня, а что такое «гомик»? — меня на секунду разбивает паралич, и я даже не сразу могу найтись с хоть каким-нибудь ответом. Но прелесть этого возраста в том, что дети сами чаще всего находят всему свое объяснение. И, к счастью, в большинстве случаев неправильное, — Это как «гномик», да?
— Сонь, а где ты услышала это слово? — приседаю рядом.
— Мама сказала, — пожимает плечами.
Ой, что-то мне совсем не хочется знать, в чей адрес это слово прозвучало.
— Сонь, это не совсем хорошее слово. Его нельзя говорить маленьким девочкам.
— Только взрослым, как мама? — непосредственно уточняет. И что мне ответить?
— Это обидное слово и если ты его на кого-нибудь скажешь, этот человек может очень сильно обидеться.
— И будет плакать?
— Может быть.
— Как я, когда меня в садике обзывали? — вздыхает с таким глубоким пониманием.
— Сонь, тебя кто-то в садике обижает?
— Иногда.
Но она тут же забывает о нашем разговоре и, поднявшись, бежит к качелям. Забирается на одну из них и нетерпеливо ерзает:
— Саня, покачай!
Несколько секунд пытаюсь как-то разобраться в мыслях, но затем тоже встаю и подхожу ближе к Софии. Она звонко смеется, пока я раскачиваю качели, а ее ножки болтаются в воздухе. Через какое-то время из подъезда выходит Арсений. Подкуривает сигарету и идет к нам. Лицо мрачнее грозового неба. Догадываюсь, что произошло. Но при Соне мы, конечно, это обсуждать не будем.
— Мама спит? — спрашивает она, когда ее брат подходит к нам.
— Да, Сонь, все хорошо, — рассеянно улыбнувшись. Ее этот ответ устраивает, но она просит остановить качели, заметив еще одну девочку на площадке. Слезает и, поправив юбочку, забирает у меня свою куклу и бежит по направлению к ней.
Сеня усаживается на лавочку, опираясь локтями о колени, и опускает голову. Его руки слегка дрожат. Сажусь рядом. Молчим.
— Ты же говорил, что она больше не пьет, — мягко завожу тему, потому что вижу, что ему нужно поговорить, но он не знает с чего начать. Так всегда, когда дело касается его матери.
— Она давно не срывалась, но в этот раз… — запинается. Нервно делает глубокую затяжку. Выдыхает дым. Сплевывает на землю и горько усмехается: — Она напилась каких-то таблеток. Вместе с водкой.
— Она что? — такого даже я не ожидал. — Может, маму мою позвать?
— Да нет, вроде уже нормально. И я не хочу, чтобы тетя Тома видела мою мать в таком состоянии. А потом смотрела на меня, как на какое-то отродье или еще хуже, жалела.
— Ты же знаешь, что этого не будет.
Он молча кивает, продолжая курить. В такие моменты мне кажется, что передо мной не семнадцатилетний парень — мой друг, а уже абсолютно взрослый мужчина, которого я не знаю и по сравнению с которым чувствую себя пацаном из младших классов. И если честно, это жуткое ощущение, потому что так не должно быть. Проходит несколько минут, прежде
