к репетитору. Но ты ничего не говоришь, откладываешь тетрадь в сторону и поворачиваешься ко мне.
- ¡Hola, Alejandro! ¿Qué tal? — мягко произносишь. Обычный бессмысленный вопрос звучит до ужаса интимно. Или меня уже просто ведет от тебя?
«Квадрат катета прямоугольной гипотенузы…»
- ¡Hola, Vicente! ¡Bien! ¿Y tú? — выдавливаю из себя. Киваешь и улыбаешься.
— Bien, gracias. ¿Y qué tienes de nuevo? — это же мой диалог! Вернее те несчастные несколько реплик, которые я смог выжать из своего аморфного сознания вчера.
— No tengo nada de nuevo, — внутренне морщусь от осознания собственного примитивизма. Ты улыбаешься и просишь:
— Cuéntame acerca de ti.
И насилуя свой мозг на предмет, полученных в школе знаний по испанскому я с горем пополам начинаю рассказывать о себе и о своей семье. Ты слушаешь так, будто я сейчас не стандартную разговорную тему пытаюсь воспроизвести, а будто тебе действительно интересно то, что я говорю. Несколько раз поправляешь меня. Ну ладно, не несколько, почти в каждом предложении, но со мной происходит странная вещь. Чувствую, как постепенно расслабляюсь и уже не так паникую. Хотя джинсы все так же болезненно жмут в области паха. Тебя не смущают мои ошибки, и ты не закатываешь многострадально глаза, как наши преподаватели в школе, делая вид, что я несу полный бред.
Мы просто разговариваем. На протяжении всего занятия. Ты незаметно меняешь общие темы, пытаясь зацепить как можно больше лексики. Но поскольку с этим у меня тоже есть проблемы, замечаю как ты время от времени, что-то записываешь в своем блокноте. Час пролетает едва заметной минутой, и ты вновь задаешь домашнее задание. Уже на среду.
Одеваюсь под твоим почти физически-ощутимым взглядом, прощаюсь и выхожу за дверь. Вдох-выдох. Ступеньки незаметно мелькают перед невидящим взглядом. Наверное, ты действительно решил подстраховать эту свою Свету, пока она в больнице, чтобы не потерять ученика. Но через неделю она вернется и что тогда? Мне придется заниматься с ней, а не с тобой? Понимаю, что от меня здесь ничего не зависит, но, возможно, я все же смогу время от времени видеть тебя. Мое наваждение.
Выхожу на улицу и пешком отправляюсь домой. Идти прилично, но по официальной версии я сейчас тусуюсь с компанией, поэтому возвращаться сразу не стоит. Где бы убить время? Не спеша бреду по улице, спрятав лицо в капюшон. Ненавижу шапки. И зонтики. И… Останавливаюсь у огромной ярко-освещенной стеклянной витрины. Несколько секунд смотрю, решаясь войти или нет. Давно думал об этом, а сейчас и вовсе ощущаю непреодолимое желание. Деньги с собой есть, но если я это сделаю, мать убьет меня, наверное. А если не она, то Ванька точно. Помявшись еще несколько минут, открываю дверь. Негромкий звоночек над головой привлекает ко мне внимание.
— Добрый вечер, — девушка за стойкой справа от меня приветливо улыбается. — Что-то подсказать?
— Нет… Да, — еще секунда и бездумно ляпаю: — Можно сделать пирсинг? — все, я нежилец, но волнительный восторг от того, что я собираюсь сделать что-то запретное (в последнее время этого запретного у меня в жизни хоть отбавляй), подогревает изнутри еще больше.
— Конечно. Какой именно? — видя мою нерешительность, указывает на каталог. Полистав фотографии, выбираю пирсинг брови. Его можно будет замаскировать под челкой. Хотя бы на первое время.
— Сережка или штанга? — предлагает мне выбрать из того, что у них есть. Выбираю небольшую штангу из биопласта.
Спустя какое-то время довольно болезненных ощущений в моей левой брови красуется горизонтальный пирсинг и лично я в восторге от того, как это выглядит. Получив подробную инструкцию о том, как ухаживать за ним до полного заживления ранок, отдаю практически все имеющиеся у меня деньги, но это того стоило. На улице уже стемнело, и я направляюсь домой. Необъяснимо довольный и чуть возбужденный. Интересно, а ты заметишь?
Глава 3
How can I tell you
Just all that you are?
What you do to me?
Feel your every heartbeat,
Feel you on these empty nights,
You're the strength of my life.
You're better than drugs…[3]
Skillet — Better Than Drugs
«Ждать. Это был первый урок, преподанный мне любовью. День еле тянется, мы строим тысячи планов, ведем тысячи воображаемых разговоров, даем себе обещания в таких-то и таких-то обстоятельствах вести себя совсем по-другому — а сами места себе не находим…»
Пауло Коэльо
Захлопываю входную дверь и вешаю ключи на место.
— Привет, малой, — шарканье тапочек за спиной по направлению из кухни в комнату. Ванька уже дома.
— Привет, КМС, — снимая обувь и не поднимая головы.
Ванька кандидат в мастера спорта по боксу. Собственно, и не удивительно, что меня тоже определил в спортивную секцию, только к своему другу Вадиму на рукопашный бой. Видимо до бокса я в его представлении не дорос. Именно там, в один прекрасный день, валяясь на мате под одним из моих спарринг партнеров, я со всей четкостью понял, что этот вид спорта мне очень нравится и отнюдь не по тем причинам, по которым он нравится остальным. Сомнений в моей сексуальной ориентации даже не появлялось, все само стало очевидно. Застигнутый врасплох своей первой эрекцией, сбежал и долго косил от занятий. Даже хотел бросить. Был не понят семьей и Вадимом, который возлагал на меня большие надежды. Так что после длительных уговоров пришлось смириться с неизбежным и вернуться в мир спорта. Не скажу, что рецидивов не было, но, как известно, не пойман — не вор. Все равно я не собираюсь заниматься этим всерьез, как Ванька. Хотя и стал призером нескольких соревнований.
У нас даже целый угол выделен для наград братьев Дубровских. Да, прямо как по Александру Сергеевичу. Всплеск романтических взглядов со стороны противоположного пола я уже пережил в седьмом классе в процессе изучения его одноименного произведения. Но не найдя во мне особого отклика этот всплеск практически сошел на нет.
Ванька толкает меня кулаком в плечо и отскакивает, вставая в стойку.
— Ну давай, покажи чего стоишь, — у кого-то сегодня игривое настроение.
— Мы с тобой в разных весовых категориях, — игнорируя его вызов, пытаюсь пройти мимо, зная, что это безнадежно. Мой старший брат обхватывает меня за шею из-за спины и мне не остается ничего другого как сделать резкий подбив. Он теряет равновесие и я, перебрасывая его через плечо, укладываю на лопатки посреди прихожей. Наваливаясь на грудь, зажимаю шею. Поддался, гад.
— Чего надо? —
