из корпусов был разрушен, часть окон верхнего этажа выбита. Скорее всего, один из Драгунов раскрылся именно там, как только «Алла» напала на меня. Скольких он убил — неизвестно, но на плацу и возле других зданий я видел как трупы, так и ещё живых людей.
Стоит отдать должное Охотникам и Багратиону в частности. Время в пространстве души и в реальности течет по-разному, и если там прошло около получаса, пока я перетягивал Драгуна и призраков к себе, здесь прошли минуты.
Ещё одно подтверждение, что из-за Малефикара эти твари ослабли. Будь иначе, и вместо победы Охотников ждало поражение. Сокрушительное, беспощадное, с морем крови и трупов. Сказался ещё тот факт, что Драгуны были не в своих телах из живого металла, а просто вселились. Этот факт, кстати, дал ответ на то, почему «Алла» вместо удара решила раскрыться. Пребывая в Малефикаре, Драгуны лишь управляли телом, но действовали, как настоящие машины. Их мышление было полностью построено на анализе ситуации, сродни работе мощнейшего компьютера, который по сути не один, а выстроенный из всех душ. Но даже отказавшись от своих душ и выбрав путь машины, они не переставали быть людьми. Им присущи страх, гордыня, гнев и злость. Все пороки, которые и делают нас людьми. Живое тело напомнило им об этом, заставило действовать не как машину, а как человека.
— Дмитрий, ты в порядке⁈ — заметил меня Багратион, паривший в небесах и поддерживаемый завихрениями воздуха по всему телу.
Пойдя на резкое снижение, мужик приземлился, и я заметил, что бой дался ему нелегко. Форма порвана в нескольких местах, под покрасневшими глазами появлялись круги от истощения, а руки и лицо были все в порезах и ссадинах. Выложился он, как говорится, на полную. И скорее всего, истощение получил не только в попытке устранить угрозу, но и защитить людей. Причём, судя по тому, как Охотники нацепляли артефактные кандалы на «предателей», он не только не убил порабощённых, но и постарался их задержать.
— Да, вполне, — кивнул я и увидел бегущего в нашу сторону Долгова. Тот был весь в бетонной пыли, взвинченный и взъерошенный.
— Алла⁈ Как она⁈ — бережно, словно хрупкую драгоценность, он забрал бессознательную девушку с моих рук и приложил голову к её груди. — Жива…
— С ней всё будет в порядке, — бросил взгляд на Багратиона, нахмурившегося и внимательно рассматривающего Аллу. — Ей просто нужен покой.
Впервые я видел Долгова таким… уязвимым. В моменты нашего с ним общения он всегда производил впечатление монолита. Человека, который выполняет самую неблагодарную работу на благо империи, но делающий её с полной отдачей. Теперь он был просто человеком. Отцом, который мог потерять дочь.
Больших трудов ему стоило передать девушку медикам Центра, работы у которых и в обычные дни было много, а теперь её стало ещё больше. Впрочем, я не сомневался, что Багратион уже связался с кем надо и скоро сюда прибудут не только члены родов тех, кто служит в Центре, но и службы самой Империи. В том числе и Морозов.
— Предатели в рядах Охотников… — покачал головой Багратион, смотря на бессознательные тела заключённых. — Но кто? Кому это нужно?
В его голосе слышались разочарование и боль. Оно и понятно, ведь Владимир Львович относился к каждому Охотнику центра, как к родному. На СБ-шника его тон и слова не повлияли никак. Настрой Долгова читался на его лице столь отчётливо, и мысленно он уже вытаскивал все ответы из так называемых предателей. Все их секреты, о которых они даже могли не знать.
Поэтому, отчётливо чувствуя их эмоции, я вместо слов двинулся к задержанным. И если Багратион останавливать меня не стал, то Долгов положил руку на плечо и сухо произнёс:
— Что вы задумали, Дмитрий Борисович?
Я хмыкнул. И ведь этот мужик мне даже спасибо не сказал за спасение дочери.
— Хочу спасти этих людей, — сбросил я его ладонь и спокойно пошёл дальше.
Если СБ-шник и хотел что-то ещё сказать, то замолчал, и они вдвоём с Багратионом двинулись вслед за мной.
Куда доставят заключённых я знал. Наслышан о подвале одного корпуса, где ранее были клетки для Разломных тварей, а теперь он использовался как одно из складских помещений. Вот только цепи и кандалы там остались, байки о которых любили травить Охотники во время привалов.
— Владимир Львович, вы можете отдать приказ, чтобы этих людей доставили в лазарет? — остановился я и бросил на мужчину взгляд через плечо.
Логичным в этой ситуации было бы то, что он мог начать задавать кучу вопросов. Зачем? Почему? Все они читались в его глазах, и мужик горел желанием разобраться в чём дело, но выполнил мою просьбу. Без препирательств и лишних слов, просто поверив. Стоит признать, меня это удивило. Я уже приготовился, что придётся настаивать, но нет, обошлось. Впрочем, от его общества и компании Долгова меня это не избавило. А когда мы оказались в лазарете, куда принесли, положили и зафиксировали тройку Охотников, то я снял пиджак и закатал рукава рубашки.
— Сергей Викторович, вы всё ещё считаете, что империя устранила бы любую угрозу. К примеру, если говорить о каком-нибудь артефакте, вытащенном из Разлома?
Вопрос, который давал на многое ответы, и пробуждал новые вопросы. Не только у Долгова, но и у Багратиона, нахмурившегося и ничего не понимающего.
— Сергей, о чём он? — поиграл желваками Глава Центра.
— Это секретная информация, — холодно ответил СБ-шник, бросив на косой взгляд на мужчину.
— Дмитрий? — поняв, что большего от Долгова не добиться, Багратион, как и ожидалось, обратился ко мне.
И если Глава Службы Безопасности Империи решил умолчать, то я этого делать не собирался. Для устранения подобной угрозы, раз она уже всплыла и коснулась Центра, может понадобиться сотрудничество с Охотниками. Разумеется, я могу справиться и своими силами, подключив к этому Заебоса, Лилит и всех остальных, даже Агареса, но лишняя помощь не помешает. Особенно, когда дело касается Драгунов. Как-то эти твари смогли вырваться, вселиться в тела людей и обрести свободу. И нужно выяснить, как именно.
— Для начала, — я подошёл к женщине и положил ладонь на её лоб. — Эти люди не предатели. Вам, Владимир Львович, должно быть известно об энергетических сущностях, способных проникать в тела людей и захватывать их…
— Они одержимы? — перебил он меня.
Я кивнул, подтвердив его догадку, а затем попросил мне не мешать. Хорошо,
