Если бы он попался мне на глаза, то я бы уничтожил этот нечестивый сосуд без промедлений, выжав из себя всё, если потребуется. Так почему? К чему эти риски? Машина не может ошибиться. Она анализирует, выдаёт информацию на основе данных и вводных. Единый разум не сделал бы такую глупость, оценивая все риски. Если только дело опять не в смертных телах… Нет, этого недостаточно, и была ещё причина.
Для создания Кузней нужно время, подходящий материал и тот, кто их возведёт. Что из этого есть у Драгунов? Тихомировы в роли марионеток, способных воплотить тела Драгунов. Материал, ведь у кузнецов должен быть не только доступ к государственным запасам, пусть и ограниченный даже для имперского рода, но и собственный. Ещё его можно закупить. Разломный металл в разы отличается от того, что был на Некросе — родном мире Драгунов — но подойдёт. Получается, у них нет времени. И они старались его выиграть, ударить в нужные точки.
Центр Охотников — важная артерия империи. Щит, который сдерживает Разломы и тварей. Если бы у Драгунов получилось нейтрализовать верхушку, что сидит в Москве, и речь не только о Багратионе, то начался бы хаос. Пока найдут замену, пока разберутся, пока всё уляжется… Это логично.
Далее шёл Долгов. У него был кабинет в Московском штабе Центра, а значит, он его посещает. Драгуны, благодаря памяти Тихомировых, просчитали все вероятности и дождались, когда СБ-шник будет в нужной точке, где можно нанести удар.
Два зайца одним выстрелом — идеальный расчёт. Да и исполнителя подобрали, что надо. Родная дочь, от которой не ждёшь удара в спину. Выложившись на максимум, как было в бою со мной, одержимая Алла убила бы Долгова. Тут без вариантов. Мужик продержался бы против Драгуна считанные минуты, а затем его ждала бы смерть.
Вот только в это уравнение вмешалась переменная, которую Драгуны не ожидали. Единый разум не учёл вероятность того, что в этом мире мог появиться Охотник. Слишком мал процент, граничащий около нуля. Миров много, а вот Охотников не слишком…
Но тут Алла заметила меня, план пошёл по наклонной, ведь Драгун находился в живом теле. Единый разум дал сбой, вылезли наружу эмоции, что подходят человеку, но не машине. Какие из этих эмоций самые сильные? Страх и гнев. Оба подходят под ситуацию, раз однажды я уничтожил несколько пирамид Драгунов, дав им знатно прикурить. Им есть за что меня бояться и ненавидеть. И, возможно, моё появление в итоге привело в тому, что Драгуны экстренно отступили, спасая Малефикар и не успев поработить больше Охотников.
В этом мире ходит выражение, что пути господни неисповедимы, но как же оно хорошо ложится на интерпретацию с Кодексом. Я был там, где нужен и когда нужен. Ровно в том месте, в тот момент, когда можно перевернуть всё. Изменить судьбу не только людей, но и всего мира.
— Третий раз ты проворачиваешь со мной такой трюк, — вздохнул я и посмотрел на потолок кухни, будто надеялся там что-то разглядеть, кроме люстры. — Я не ропщу, но хотел бы быть готовым к таким моментам.
— Нельзя подготовиться ко всему, брат Райнер, — раздался в помещении спокойный, обволакивающий голос.
Я резко опустил голову, напрягся и приготовился к бою, но стоило мне увидеть говорившего, как всё напряжение ушло.
За столом, прямо напротив меня, был Хранитель Кодекса. Всё его тело и лицо было укрыто облаком дыма или пара.
Голос Кодекса… Тот, кто мог говорить от его имени. Очень редко, когда Хранитель появлялся вот так, без зова Кодекса. И тем реже он появлялся в иных мирах.
— Хранитель, — кивнул я, не став подниматься со своего места. За подобную наглость можно было получить нагоняй от Старейшин, но Охотники всегда отличались именно этим качеством. Как говорится, умеем, любим и практикуем.
— Брат Райнер, — в голосе Хранителя чувствовалась улыбка. — Многие годы назад ты покинул Многомерную Вселенную, отправившись на Славию… Многие годы Орден ждал твоего возращения, дарованного благословением Кодекса, как ожидают и другие братья.
— Орден? — спокойно, но с некой тревогой спросил я.
— Существует, как существовал задолго до тебя, и просуществует ещё много лет. Понимаю, что ты хочешь узнать последние новости и у тебя много вопросов, но времени слишком мало. Но… я поделюсь с тобой тем, что тебя успокоит. Старейшины и Гранд Мастер Вульф живы, как жив Старый Мак и Малыш Дэн, как ты любишь его называть. Что касается некоторых братьев, кого ты знал раньше… — он сделал паузу, и это сказало мне всё, что нужно.
Я сжал чашку в руке, и та распалась на осколки. Керамика не смогла пробить мой Гибкий Барьер, раскрошившись в пыль. Моя аура выплеснулась в окружающий мир, отчего весь дом задрожал. С кухонного гарнитура упал чайник, посыпались на пол столовые приборы, грохнулся холодильник. Столь концентрированную энергию души я ещё ни разу не проявлял до этого момента, а всё пространство вокруг меня и Хранителя пошло волнами.
— За годы, проведённые до перерождения и после него, ты не утратил своей праведной ярости, — удовлетворённо произнёс Хранитель, а Океан внутри меня бушевал от шторма. — Это… хорошо. Этот мир пока не готов к принятию Кодекса, брат Райнер, но однажды… всё может случиться. Условия ты знаешь, а потому рассказывать о них не буду.
— Кто? — только и спросил я. — Кто отнял их жизни? Мне нужны имена!
— Узнав их, что ты сможешь изменить? — вздохнул Хранитель. — Покинуть этот мир ты не можешь… пока что. А те, кто убил твоих братьев, отправив их на перерождение к Кодексу, находятся в совсем иной лиге, чем ты сейчас. Ты слаб, брат Райнер. Пусть и временно.
Моя аура замерла, всё окружающее пространство, что плыло волнами, казалось бы, вернулось в норму, но в следующий миг моё тело вспыхнуло золотым пламенем. Оно не сожгло деревянный стол и стул, да и никакого ущерба вокруг не нанесло, но стоит мне отпустить его… Дать ему волю…
— В иной лиге? Слаб? — Мой голос походил на звериный рык, а всей своей сутью я потянулся к стеле. — Пусть так, Хранитель. Но я вернусь! Вернусь домой! — здание вновь дрогнуло, но не от моей ауры, а от рёва. — И когда это произойдёт, я устрою Охоту! Найду каждого! Всех, кто причастен к их гибели! Даже если придётся пройти через всю Многомерную Вселенную! Я
