требует относительно мало энергии. Таким количеством энергии он располагал. Дело несколько осложнялось тем, что нужны были еще и кое-какие приспособления для того, чтобы эту энергию использовать надлежащим образом. И опять-таки специальность слаботочника выручила Круга: устройства связи скваммера он знал куда лучше, чем двигательную систему. И он довольно быстро сообразил, что из обычной рации и двух автоматов — термостатического и вакуум-блокера, — если использовать рефлектор нашлемного фонаря в качестве направленной антенны, можно соорудить такое устройство, которое будет в состоянии передавать сигнал в надпространство в продолжение целой минуты, а уж после этого его контакты расплавятся и сгорит вся схема. Круг без колебаний решил, что сию минуту примется за сооружение такого устройства. После этого у него не останется никакой возможности ни передавать, ни принимать что-либо, хотя бы корреспондент находился в метре расстояния: рация выйдет из строя безнадежно. Так что, если корабль все-таки вернется и станет его разыскивать, Круг будет лишен даже возможности дать пеленг. Но он не собирался давать пеленг, и перспектива остаться без связи его не смутила.
Не смутила еще и потому, что на передачу сигнала на «Ньютон» уйдет, по сути, вся энергия, накопленная аккумулятором. Остатка хватит на то, чтобы поддерживать в скваммере достаточную для жизни температуру в течение двух-трех часов, не более. Ну и что, безучастно подумал Круг-аналитик, три дня или три часа — в данном случае принципиальной разницы тут нет.
Аналитик еще додумывал некоторые детали схемы, которую предстояло создать, а биограф, которому очень хотелось блеснуть хоть под конец, уже стал сочинять прощальное послание. Из его сочинения выходило, что он помер, и в последний момент посылает товарищам привет и всякие там прочувствованные слова, и предупреждает, что возвращаться незачем. Получалось очень взволнованно, приподнято и душещипательно, так что Круг-биограф сам едва не прослезился. Аналитик же тем временем выключил сервомоторы скваммера, втянул руки из рукавов внутрь и убедился, что работать в тесном пространстве можно, хотя и не очень удобно.
Походя он выругал биографа и предупредил, что на такое сообщение не хватит энергии, а потом — кому это вообще нужно? Нужна краткая информация, и аналитик ее сформулировал. Несколько слов: «Скваммер разгерметизировался. Утечку воздуха остановить не могу. Прощайте. Круг». Этого совершенно достаточно.
Тут вмешался влюбленный: его смутила ложь относительно разгерметизировавшегося скваммера. За то, что человек вышел в неисправном скваммере, кому-то придется отвечать. И не кому-то, а третьему пилоту, в дежурство которого это произошло. Ну и ладно, возразил аналитик; так ему и полагается — чего стоит пилот, при котором можно выйти за борт, а он и не спохватится, будь он поумнее и повнимательнее, ничего бы, может, и не произошло. Но влюбленный не унимался: любящие — по-настоящему, конечно — не терпят лжи, а кроме того (напомнил он), пострадает и вакуум-слесарь, чья обязанность была — содержать скваммеры в порядке, что он, кстати сказать, и делал: ведь на самом деле скваммер был ни в чем не виноват. Это подействовало на аналитика, и он согласился дополнить сообщение словами: «По моей вине». Теперь оно начиналось так: «Скваммер разгерметизировался моей вине», а дальше все шло по-старому.
Убедившись, что работать внутри скваммера можно, Круг опять сунул руки в броневые рукава и включил сервомоторы. Надо было сначала выполнить наружные работы. Например, разбить стекло фонаря, которое стало лишним; нужен был один лишь рефлектор. Круг попытался стукнуть по стеклу, но не достал: сочленения скваммера не были столь гибкими и мешали движениям. Вот если бы молоток… Но молоток остался на корабле, потому что при ремонте антенны не мог пригодиться. Однако клещи-то были здесь, в инструментальном кармане. Вспомнив о них, Круг засунул руку скваммера в карман, сначала вытащил электромагнитный экстрактор (Круг оставил его висеть тут же, в пространстве, и экстрактор сразу же начал движение по орбите около Круга, который, таким образом, превратился в центр небольшой планетной системы), а затем нащупал и клещи и попробовал их извлечь.
Клещи не шли; можно было подумать, что они за что-то зацепились. Будь это обычный карман, так бы оно и могло произойти. Но карман скваммера на самом деле являлся просто плоским металлическим ящиком, приваренным к боку, и с пружинной крышкой, чтобы инструменты в невесомости не вылетали от малейшего толчка. Так что цепляться там было не за что. Круг потянул посильнее, но клещи не поддавались; тогда он рванул всей силой скваммера, и все-таки вытащил их вместе с намертво зажатым кусочком железа — тем самым метеоритиком, из-за которого все и приключилось.
Следовало хотя бы взглянуть на него прежде, чем лишиться единственного источника света, который здесь был — потому что звезды, конечно, тоже источники света, но уж очень они далеки. А Кругу внезапно захотелось увидеть свет, страшно захотелось. Но свет фонаря он увидеть никак не мог: сама фара находилась вне поля зрения, а испускаемый ею луч, хотя бы он был в тысячу раз мощнее, все равно со стороны остался бы невидимым, пока не встретился с чем-то, что можно осветить. Так и многие чувства человека, не менее яркие, быть может, чем поток света в черноте пространства, не видны никому из тех, кто наблюдает со стороны, до тех пор, пока чувствам этим нечего осветить; и только когда находится такая вещь, они внезапно проявляются и приводят всех в изумление… Сейчас в руке Круга были клещи с метеоритом; их можно было подставить под луч фонаря, рассмотреть, и заодно, естественно, увидеть свет. Круг с трудом отделил метеорит от клещей. Он был действительно очень массивен: сервомотор правой руки завывал на пределе каждый раз, когда руке приходилось совершать движение, перемещая маленькое небесное тело. Большая масса, очень большая масса. Пожалуй, немногим меньше, чем у Круга вместе со скваммером. Только благодаря бдительности гирорулей Круг не начал снова кувыркаться вокруг метеорита, как вокруг центра тяжести системы; но гирорули все время сохраняли его ориентацию в пространстве. Ага, ясно; вот почему так быстро иссякло топливо ранец-ракеты: разгонять и тормозить такую массу — Круг плюс метеорит — было, конечно, куда труднее, чем одного Круга, и горючего уходило больше. Метеорит, выходит, был дважды виноват; тем более необходимо было рассмотреть его внимательно.
Круг включил прожектор и поднес метеорит к свету. Да, это был металл, и отраженный им свет с такой силой ударил Кругу в зрачки, что он зажмурился. А когда снова открыл глаза, то невольно присвистнул от изумления.
В свете прожектора он увидел, что метеоритик этот, безусловно, был творением чьих-то рук — маленький
