параллелепипед из розовато отсвечивавшего металла с овальной выемкой с одной стороны. Круг смотрел, и вдруг странная догадка мелькнула в его мозгу. Он включил рацию, отыскал волну — ту самую, по соседству с водородом, на которой раздавались странные сигналы. Да, они звучали по-прежнему. Он прикрыл метеоритик ферротитановой рукавицей левой руки — сигналы ослабли. Он отнял руку — они усилились снова. Не оставалось сомнений: источником сигналов был этот кусочек неведомого металла; судя по его колоссальной для такого объема массе — вещества с нарушенными электронными орбитами, с атомами, уплотненными гораздо более, чем это бывает в земных условиях. Собственно говоря, это уже и не был металл; может быть, лишь внешний слой метеоритика был металлическим, а колоссальной массой обладало вещество, дававшее ему столь большую энергию, что он мог, очевидно, испускать сигналы очень долгое время. Кругу подумалось, что такой кусочек мог, безо всякого вреда для себя, пронзать атмосферы планет. Возможно, он даже мог отыскивать тела в пространстве, и в таком случае столкнулся со звездолетом вовсе не случайно. Кто знает, сколько таких вот радиописем было выпущено разумными существами в космос, чтобы сообщить о себе.
Это было действительно открытие, открытие века, подобного которому еще не делалось. Вот, значит, в каких обстоятельствах исполнялись желания Круга! Он глубоко вздохнул. Теперь надо было работать быстро, как можно быстрее, чтобы передать сообщение на корабль. Только оно будет звучать несколько по-иному. «Встретил следы иного разума. Торопитесь месту последней станции. Круг». Вот что следовало теперь сообщить.
Круг выключил свет; метеоритик он спрятал в карман — или натянул на него карман вместе с собой, все равно. Затем, орудуя клещами, разбил стекло фонаря. Света у него больше не было, но все, что стоило видеть, он уже увидел… Втянув руки в скваммер, он не без труда отломал коробочку рации от кронштейна, на котором она держалась над его головой. Надо было кое-что переделать. Он работал и напевал, но петь было неприятно: звуки глохли в скваммере, обшитом изнутри мягким пластиком. Вскоре аппарат был готов. Круг присоединил к нему вместо антенны провода фонаря, оторвав их от аккумулятора; нить лампочки послужит теперь излучателем. Все было готово для передачи.
Все, кроме текста. Потому что Круг-влюбленный не удержался и задал аналитику один вопрос.
Вопрос был такой: стала ли жизнь Круга после того, как он понял, что совершил открытие, дороже тех тысяч жизней, о которых он думал еще не так давно?
Аналитик думал недолго. Жизнь, конечно, нет, ответил он. Но открытие… Открытие стоит очень многого. Такого может не случиться и еще сто лет. Или больше. Спасать надо не Круга. Открытие надо спасать.
Влюбленный невесело улыбнулся. Значит, открытие дороже, чем жизнь Инны и еще тысяч?
— Не то чтобы дороже, — промямлил аналитик. Но все же…
Что все же? Теперь вопрос был поставлен по-иному: заслуживает ли любое открытие, чтобы в жертву ему приносились жизни сотен или тысяч людей?
— Перестань, — рассердился аналитик. — Во все времена люди жертвовали жизнью ради открытий. Так было, так будет всегда.
— Жертвовали, да. Но — сами. По своей воле. Этого не запретишь. Но жертвовать жизнью других, ничего об этом не подозревающих, не имеющих и представления об открытии — это возможно? Допустимо? Этому можно найти оправдание в важности открытия? Или нельзя?
Аналитик молчал. Тут взял слово биограф. Уж кому-кому, а ему открытие было нужно. Он-то и мечтал об этом всю жизнь. Сейчас он вздохнул и сказал:
— Нет, оправдания найти нельзя. Нет у тебя права так делать. Считай, что открытие не состоялось. Слишком поздно, Круг. Слишком поздно. И пусть твои товарищи не спасают открытие, которое, конечно, могло бы оказать какое-то влияние на будущее человечества. Пусть спасают людей, которые живут сейчас, сегодня.
Пусть спасают людей.
Круг подумал не без иронии: когда открытие наконец совершено, получается так, что никто о нем не узнает. И о том, что ты его совершил. Так и умрешь — в глазах всех — растяпой.
Да, подумал он. Так и умру. Пора отправлять сообщение. Не второе. То, первое. Тем более что если они на обратном пути все-таки станут искать мои останки, то найдут и метеоритик. И уж догадаются обо всем быстрее, чем ты. Открытие не пропадет. Правда, это будет не твое открытие: люди так никогда и не узнают, понимал ли ты, что лежит у тебя в кармане, или так до самого конца и считал это письмо простым метеоритом. Но — твое, не твое, разве это так важно?
Теперь он понимал, что это не так важно.
Аппарат связи включен. Теперь определим направление, в котором скрылся корабль. Там, после его выхода в надпространство, структура пространства еще нарушена. Там сигнал пройдет легче.
Он на миг включил гироруль, чтобы сориентироваться точно в нужном направлении. Но, не успев сделать еще и половины оборота, рывком выключил руль, и сердце его заколотилось так, что зашумело в ушах.
Он увидел корабль.
Сначала Круг подумал, что галлюцинирует. Корабль неподвижно висел на том же расстоянии, на каком Круг видел его в последний раз… Он поморгал, но корабль не исчез, и Круг понял наконец, что это тот самый «Ньютон». Круг взглянул на часы. Ему казалось, что он висит здесь чуть ли не четверть суток, а на деле, не прошло еще и полных двух часов — до конца второго оставалось еще десять минут. Медленно шло время в пустоте, в одиночестве, медленно.
Куда же корабль исчезал? Ответа не пришлось искать долго. Теперь, когда корабль был отчетливо виден на фоне звезд, стало заметно, что он не висит совершенно неподвижно, а едва ощутимо движется. То есть, как и всегда, двигался не корабль, а сам Круг; двигался, описывая вокруг корабля положенную орбиту, как всякое тело в пространстве, находящееся в соседстве с другим, более массивным телом. Круг медленно обращался вокруг «Ньютона», а не видел его все это время потому, что, кончая свою сумасшедшую карусель, остановился в таком положении, что звездолет оказался как бы под ногами у него. Обнаружив, что корабля нет, Круг не стал поворачиваться во все стороны и искать его; в другой раз он, наверное, так и сделал бы, но в тот миг даже сама мысль снова включить рули показалась ему страшной. А кроме того, он знал, что корабль должен уйти, он ожидал этого, и мысль о том, что это уже произошло, его не удивила, хотя и не обрадовала.
Но теперь оказалось, что корабль здесь, и Круг почувствовал, до чего
