Майк был не слишком дружен с другими ковбоями Маккоя. Он предпочитал одиночество и, как правило, держался особняком. Кличка его объяснялась цветом кожи, а не происхождением. Майк был апач с примесью дурной белой крови. Он унаследовал все пороки обеих рас, а вот добродетелей — никаких. Старику Анси с его дьявольским характером доставляло удовольствие держать при себе чумазого черта, а другие ковбои ранчо «-М» из клановой солидарности терпели его возле себя но лишь терпели…
Пока Боров Холидей наблюдал, как в углу зала протекает игра в покер, по направлению к Вегасу с двух противоположных сторон скакали два всадника. Один из них — девушка, другой — мужчина. Мужчина натянул поводья возле платной конюшни и, поручив своего огромного черного коня заботам конюха, задал ему пару вопросов и направился вверх по Наггет-стрит, в сторону салуна «Первый шанс», озираясь по сторонам с видом человека, оказавшегося в незнакомом месте, где все ему ново и интересно. Девушка, которая въехала в город чуть позже, привязала к коновязи своего коренастого пегого и, время от времени кивая попадавшимся навстречу знакомым, зашагала вниз по той же улице, заглядывая в витрины магазинов, останавливаясь перед теми из них, которые особенно привлекали ее женское внимание, время от времени заходя внутрь и делая покупки. И везде ей приветливо улыбались и кивали, и делали это с глубоким почтением. Она была еще довольно далеко от салуна «Первый шанс», когда разразился скандал.
Человек, шагающий в сторону салуна с противоположной стороны, был к нему гораздо ближе.
За столом в углу играли тихо, как всегда играют по-крупному. Слышен был только мягкий шелест карт, позвякивание монет и односложные замечания, которыми время от времени обменивались игроки. Ставки делались молча, взятки сгребались тоже без слов.
Два игрока, здешние скотоводы, выигрывали, один проигрывал. Высокий незнакомец в черном сюртуке оставался при своих. Он играл тихо, был учтив, и взгляды трех фермеров то и дело останавливались на нем с явным одобрением. «Наверное, профессиональный игрок», — думали они про себя. — «Но честный малый, настоящий джентльмен». Однако в черном горящем взгляде Майка Брокаса никакого одобрения не было и в помине. Большой покер — это специфическая и, порой, очень утомительная игра. Кто-нибудь один может постоянна проигрывать, или еле-еле оставаться при своих, но игра такова, что именно этот бедняга может внушать дикое раздражение и ненависть другому неудачнику. И это не способствует укреплению дружеских чувств между ними, несмотря на то, что бедняга раз за разом уступает свой выигрыш другим партнерам. Именно так и развивались события за столом в углу салуна Холидея, по кличке Боров. Ниггер Майк стабильно проигрывал. Виноват в этом был высокий незнакомец. Раздача за раздачей портила Майку игру, причем тому шла карта, с которой обидно было проигрывать. Кроме того, он все время по-глупому, упускал верные выигрыши в пользу двух шустрых скотоводов. И в результате еле-еле оставался при своих. Ниггер Майк скрипел зубами, кривил свои тонкие губы, бросал на незнакомца бешеные взгляды. Высокий чужак не обращал внимания на его ярость. Только однажды, когда Майк пробормотал себе что-то под нос, он повернулся и уперся ровным взглядом своих серых глаз в лицо полукровки. Минуту Майк выдерживал его водянистый взгляд, потом заерзал и отвел глаза. Бешеный огонь в них погас, его сменило выражение лукавой деловитости — то самое выражение, которого все, кто его знал поближе, опасались больше, чем пламенных взоров. Незнакомец внешне никак не отреагировал на перемену происшедшего в Майке. По темному лицу метиса неуловимо пробежала довольная ухмылка, неуловимая, как тень стервятника над черной стоячей водой.
Холидей по-прежнему следил за их столом, умудряясь контролировать и соседний. Там полдюжины ковбоев Маккоя, включая и сурового приказчика Чета Мэдисона, незлобиво рубились в дурака. Холидей знал, что парни Маккоя своего в обиду не дадут, что бы ни случилось и кем бы он ни был, и это внушало ему опасение. Безошибочная интуиция подсказывала хозяину салуна, что надевает беда. И она разразилась. Все произошло мгновенно, как вспышка молнии. Майк сдал. Он делал это так ловко и быстро, что карты у него из-под пальцев просто струились. Каждый игрок, получая карту, заглядывал в неё и оставлял на столе. Ниггер Майк приподнял уголок своей последней карты как бы между прочим. Ему выпал король. Незнакомцу напротив него выпал бубновый туз. Все карты, конечно, лежали на столе рубашкой вверх. Майк поднял глаза, в них мелькнула уже знакомая усмешка. Он хотел было что-то сказать. Что именно — этого никто так и не услышал.
Молниеносным движением, так что никто и моргнуть не успел, незнакомец сделал выпад левой рукой через стол. Стальные пальцы обхватили кисть руки метиса и рванули на себя. Из рукава Ниггера вылетела карта Незнакомец, отпустив его кисть, поймал ее прежде, чем она успела упасть. В тот же миг он схватил свою верхнюю карту и бросил ее на стол лицом вверх: это был пиковый туз. Пойманную карту он сжимал пальцами левой руки — это тоже был пиковый туз. Прозвучал голос незнакомца и, как ножом, резанул метиса:
— Жульничаешь, но бездарно!
Движения Ниггера Майка были неуловимы, как смертоносный бросок гремучей змеи. Правая рука метнулась к левому бедру — и тяжелый «Смит-и-Вессон», казалось, сам вылетел из кобуры, как живой.
Грохот выстрела заполнил всю комнату.
Майк опрокинулся назад, коченеющая правая рука все еще сжимала рукоять револьвера, наполовину извлеченного из кобуры, на лице застыло изумленное выражение. Он рухнул на пол, как подкошенный. По левой стороне груди и плечу, под шелковой щеголеватой рубашкой быстро расплывалось кровавое пятно, так и не разряженный револьвер со стуком упал на дощатый пол. В воцарившейся вслед за этим оглушительной тишине отчетливо прозвучали слова незнакомца, произнесенные мягким говорком южанина:
— Ну вот, опять. И тут ему ловкости не хватило.
Он стоял, неподвижный, как будто отлитый из металла, пальцы левой руки все еще держали карту, демонстрируя ее всем присутствующим. Правая рука сжимала Длинный черный «Кольт», из ствола которого зловеще струился дымок. Через мгновение вся комната наполнилась криком. Ковбои Маккоя с грохотом отшвыривали стулья. Выкрикивая проклятья, на ноги вскочил Чет Мэдисон. Полдюжины рук схватились за рукоятки «Кольтов».
Пойманная карта выскользнула из пальцев незнакомца, на ее месте, как по волшебству, оказался второй длинный «Кольт». Два дула-близнеца смотрели черными дырочками в лицо парням Маккоя. Холодный голос прорезал весь этот шум и гам. Он, казалось, ударил Чета Мэдисона прямо в лицо.
