брачный контракт и полагала…, вернее, муж мне сказал, что по этому документу я не имею права претендовать ни на что, – торопливо глотая слова и сжав ладони в кулаки, ответила, не отводя взгляда от внимательных глаз юриста.
От признания в собственной глупости меня бросило в жар. Я чувствовала, как мои щёки заливает румянец. Захотелось вдруг, непонятно откуда пришедшим воспоминанием, просто подхватиться и сбежать подальше от этих чёрных глаз.
- И с каких пор какой-то документ, подписанный между двумя гражданами выше, чем закон Российской Федерации? – приподняв правую бровь, спросил иронично Самуил Яковлевич.
Преодолевая неуместный порыв, произнесла сдавленным горлом:
- Я не понимаю!
- Ваш брачный контракт – не более чем просто бумага, – добродушно и обстоятельно разъяснил мне адвокат, продолжая, — Пожелания. Договор между вами и мужем. Он действует, пока не вступает в противоречие с законами.
Он смотрел на меня с профессиональной улыбкой, но в глубине его глаз мне почудилось сожаление. Сочувствие?
Кровь отхлынула от лица и собралась где-то в животе острым комом. Что я там говорила про стыд? Это была только репетиция! Вот он – настоящий позор!
Мне тридцать пять лет, а я такая невежа! Необразованная наивная дура! Можно подумать, что интернет – только для того чтобы смотреть видео о том, как вязать носочки!
- Но… мой муж выплатил кредиты за дом моих родителей… и… — пролепетала я растерянно и сама замолчала от того, как жалко и неуверенно звучит мой голос.
Противно! От стыда и от какого-то презрения к себе, от горечи за свою наивность я рвано выдохнула и, опустив глаза, сжала губы. Руки, сжатые в кулаки и лежащие на моих коленях поболели и ощущались противным холодом ледяных пальцев.
Вздрогнула, услышав звяканье стакана и, подняв взгляд, поблагодарила адвоката за заботу. Усилием воли разжимая ладонь, постаралась выпить воду не расплескав. Руки дрожали.
Я не сразу поняла, отчего Самуил Яковлевич замолчал. И что он ждёт. Только после того, как мой телефон разразился очередной раз трелью, до меня дошло: адвокат ждёт, когда я разберусь со входящим звонком.
- Извините, — произнесла, краснея.
Стыдом уже привычно затопило щёки. Мало того что я невежа. Мало того что я, оказывается, наивная дура, профукавшая свою жизнь. Так, ещё и воспитание потеряла где-то на полдороги к адвокату.
Но стоило увидеть абонента – весь стыд вымыло потоком практически неконтролируемой ярости!
С удовлетворением нажала отбой звонка и, представив сейчас удивлённое лицо Вадима, усмехнулась, сощурив глаза. Ты ещё и не так удивишься, милый!
Отключила телефон и подняла решительный взгляд на юриста. Продолжим!
Глава 14
-Извините ещё раз! – проговорила я и добавила зачем-то очевидное, — Продолжим?
- Дом, о котором вы говорили, принадлежал родителям? Они живы? – невозмутимо спросил Самуил Яковлевич, отворачиваясь за какими-то документами и давая мне возможность взять себя в руки.
- Нет. – Хрипло ответила я на вопрос.
- Вы вступали в наследство? – быстро спросил юрист.
Вспомнила свою растерянность, своё непонимание и горе. Невозможность ни оплакать, ни высказать никому накативший ужас. Как наяву окунулась в то, прежнее своё состояние беспомощности и одиночества. Отчаяния, которым накрыло меня с головой в то время. Всем, абсолютно всем: от организации похорон до оформления бумаг занимался Вадим.
Я помню, как он приехал как-то домой и начал орать на меня, упрекая в финансовой безграмотности моего отца. И как впервые тогда упрекнул деньгами. Папиными долгами.
У меня почему-то и мысли не возникло о наследстве. Хотя сейчас, после вопроса адвоката, я понимаю, насколько это логично и верно.
- Я не знаю… Но муж всегда говорил, что я должна быть благодарна, поскольку он из своих денег выплатил долги за отца… — проблеяла я, ненавидя себя за эту слабость.
- Я понимаю правильно? – Чуть громче допустимого проговорил адвокат, продолжая с нажимом, — Вы получили наследство с обременением? С кредитом? И муж выплатил из семейных денег этот кредит? Так? И попрекал вас вашими же деньгами, получается? А вы верили…
Он замолчал, поймав своё высказывание в полёте, но я не заметила оговорки юриста по поводу моих способностей. Я отреагировала на другое:
- Из семейных?
- Всё заработанное им во время существования вашего брака – семейные деньги. И при разделе всё имущество делится пополам. Всё – это совсем всё. И бизнес, и акции, и недвижимость, а также возможно оспаривать крупные подарки третьим лицам. – Уже спокойно пояснил юрист.
- Но… — выдавила я из себя и замолчала.
Я была в замешательстве.
То есть, всё, чем столько раз попрекал меня Вадим – просто ложь? Его манипуляция? Обман? Но зачем?
Какой-то нечеловеческий, жестокий и мерзкий водевиль…
- А где теперь этот ваш дом? Вы ведь не продавали его? – сквозь шум в ушах добрался до моего сознания голос Самуила Яковлевича.
- Он, между прочим, не входит в имущество, подлежащее разделу при разводе. Он ваш по закону, – продолжал адвокат, размеренно и спокойно.
И самообладание, кажется, возвращалось ко мне.
- Я не знаю, – ответила коротко и отпила ещё глоток воды.
- Алименты тоже повисли в воздухе? – сделал пометку в бумагах юрист, и я кивнула, соглашаясь.
Самуил Яковлевич что-то писал у себя в бумагах, а я молчала. Тишина, повисшая в кабинете, укрыла меня пуховым платком. Правда, пусть даже обнажившая моё феерическое невежество и наивность – это лучшее, что может быть у меня в данный момент.
- Ещё раз спрошу, – негромко заговорил адвокат, — Что вы хотите? Будете делить бизнес? Недвижимость? Акции? Счета? Активы?
- Я не могу вам заплатить сейчас. – Ответила я ему в тон.
- По поводу оплаты мы договоримся в зависимости от объёма работы, – усмехнулся Самуил Яковлевич и чуть надавил голосом, — Жду ваш ответ.
Я сделала глубокий вдох, резкий выдох и проговорила, твёрдо глядя в глаза своему адвокату:
- Я буду делить всё. Я хочу безопасности и немного мести. За всё…
Замолчала и добавила про себя: «хочу отомстить хотя бы частично за свою глупость тоже. За мою поруганную доверчивость, в том числе!»
- Сегодняшнее происшествие, когда ваш муж незаконно удерживал несовершеннолетнего против его воли, будем включать отдельным иском? – быстро переспросил меня юрист.
Я проглотила, чуть было не вырвавшуюся из меня реплику, про то, что Вадим – отец Максима. Наверное, если адвокат задаёт такой вопрос,
