джентльменом и дам тебе фору в 10 очков.
– Нет, спасибо. Ненавижу, когда взрослый мужчина плачет, потому что я лучше него бросаю трехочковые.
– Ты слишком много болтаешь, Мартин, – сказал Джейсон. Его полные губы раздвинулись в улыбке, которая на губах любого другого мужчины могла бы показаться сексуальной, но меня она раздражала.
Вызов был принят. Я расправила плечи, вырвала листок из блокнота, лежавшего на столе, скомкала его в тугой комок и швырнула его прямо перед носом Джейсона в проволочную корзину для мусора в дальнем углу кабинета. Удивление на его лице стоило тех часов, которые я потратила, бросая бумагу в это самое ведро на случай, если мне когда-нибудь придется продемонстриро- вать свой бросок. Я с трудом сохранила хладнокровие и удержалась от победного танца, хотя далось мне это с трудом.
– Это не болтовня, – я отвернулась и продолжила собирать вещи, надеясь, что он уйдет.
Джейсон не понял намека. Он усмехнулся и, пройдя дальше, сел в мягкое кресло напротив моего стола, небрежно закинув на него ноги.
– В тебе есть скрытые таланты, Мартин, – сказал он.
Я знала, что он пытается разозлить меня, и не должна была поддаваться на его провокации. Но вместо этого я сбросила его ноги со стола.
– Ты путаешь мой кабинет со своей холостяцкой берлогой, Найтли. Ноги убери.
– Вот зануда, – пожаловался он.
Это было именно то, что он мог бы сказать мне в любой другой день, и я бы не заострила на этом внимание. Но только не сегодня. Сегодня мне казалось, что он говорит правду, и это причиняло мне боль.
– Тебе что-то было нужно? – рявкнула я. – Потому что я действительно занята.
Он изучал мое лицо. Очевидно, такого он не ожидал.
– Чем именно занята? – спросил он.
– Собираю вещи, – сказала я, указав на коробку и свои вещи, лежащие внутри нее. Кажется, мне полагаются дополнительные очки за то, что я сдержалась и не добавила «ясен пень».
Найтли раздраженно вздохнул:
– Зачем ты их собираешь? Только без шуток.
– Затем, что я ухожу. Не уверена, что тебя это касается.
– Подожди… что? – он встал, и я поймала себя на том, что смотрю на него снизу вверх. – Ты серьезно? Ты уходишь? По-настоящему?
– Да, – ответила я. – Через две недели я уезжаю.
Джейсон уставился на меня разинув рот. Он выглядел ошеломленным, как будто я только что сказала ему, что беременна и этот ребенок от него.
– Но… Это… Как… Почему…
Я получила немалое удовольствие, заставив обычно красноречивого Джейсона заикаться. Я наблюдала, как он качает головой, словно пытаясь привести свои мысли в порядок. Закончив, он скрестил руки на груди и уставился на меня.
– Мартин, ты не можешь уйти. Ты не можешь меня бросить.
Я с удивлением посмотрела на него. Джейсон казался искренне расстроенным. Неужели я все эти годы неправильно оценивала наше ожесточенное соперничество? Я думала, он меня терпеть не может. Неужели я ошибалась? Может быть, как мальчик на детской площадке дергает девочку за косичку, если она ему нравится, так Джейсон всячески показывает, как ни в грош не ставит мои организаторские способности, и не упускает случая съязвить в мой адрес, потому что я ему нравлюсь?
– Я имею в виду, если тебя не будет, чтобы утомлять нас всех до смерти своими презентациями, диаграммами, графиками и прочими скучными мелочами, на чьем же фоне я буду выглядеть блистательно? – спросил он и широко раскинул свои руки. – Я рассчитываю на тебя, Мартин, ты заставляешь меня сиять.
Так что никакой симпатии не было. Я должна была догадаться. Джейсон Найтли был высокомерным ослом. Если бы я могла выбрать что-то одно, о чем не стану скучать, то это Джейсон.
– Я обязательно напомню Джулии – побольше статистики, – сказала я. – Я бы не хотела, чтобы твоя ленивая звездочка погасла.
– Я ленивый? – его брови поползли вверх. – Ты назвала меня ленивым?
Он упер руки в бока и недоверчиво посмотрел на меня. Очевидно, я задела его за живое. Ути-пути.
– Правда глаза колет? – спросила я.
– Правда? Какая правда? Я работаю так же упорно, как и ты.
Я фыркнула и подняла руку, как будто он рассказывал мне слишком смешную шутку.
– Прошу, перестань.
– Я работаю не покладая рук, – настаивал он. – Просто, в отличие от тебя, я не погряз в расчетах и прогнозах.
– В расчетах и прогнозах? – Я с изумлением уставилась на него. – Именно эти прогнозы убеждают корпорации совершать крупные пожертвования, Найтли. Они хотят видеть, как будут использоваться их деньги, как это повлияет на их бизнес и поможет распространить идеи.
– Это лишь пыль в глаза, – произнес Найтли и покачал головой. – Ты все усложняешь. Ты любишь эту бесполезную работу, потому что она заставляет тебя чувствовать, будто ты делаешь что-то значимое. Открою тебе глаза – это не так. Важна общая картина работы.
Ну все! Я действительно собиралась размозжить ему голову одной из своих наград.
– Бесполезная работа? – прошипела я сквозь стиснутые зубы. Мое правое веко начало дергаться. Я чувствовала, как оно пульсирует. Мне захотелось придержать его указательным пальцем, но я не хотела показать того, что Джейсон как-то меня задел.
– Ага, – сказал он, изображая, как печатает на клавиатуре руками. – Занята, занята, занята. Никто не хочет читать твои длинные отчеты. Им нужны большие идеи, они хотят чего-то воодушевляющего, хотят запустить акцию, которая распространится, взорвет интернет и обеспечит глобальное присутствие их компании по всему миру.
Если он продолжит говорить, я подозревала, что мое стервозное выражение лица останется со мной навсегда, как каменная маска, которую ничто не может сломать. Вот. Вот почему я терпеть не могла Джейсона Найтли. Он не хотел работать: рутинная работа, тяжелый труд, вычисления, прогнозы, анализ истории корпорации – о нет, все это было не для него. Он у нас человек идеи, мыслит масштабно, а осуществлять свои грандиозные планы позволяет плебеям. Как же у меня чесались руки от желания врезать по его самодовольной физиономии.
– Прошу, не пойми меня неправильно, – сказала я, – но ты же полный придурок. Ни одна корпорация не согласится на крупное пожертвование в обмен на «большую идею».
– Нет? – спросил Джейсон. Он посмотрел на меня с превосходством. – Тогда почему обувная компания Soles с удовольствием сделала пожертвование для «Общества по борьбе с детской лейкемией», удвоив все, что мы собрали на «Марафоне по поеданию острых крылышек»?
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а затем медленно выдохнула. Это так типично для него – заявить о своем единственном значимом проекте, выставляя себя крутым фандрайзером. Я уставилась на Джейсона через стол.
– Тебе
