повезло, – я старательно выговаривала каждый слог, чтобы он мог расслышать каждую каплю презрения в моих словах.
Он вздернул подбородок и посмотрел на меня из-под полуопущенных век.
– Удача не имеет с этим ничего общего. В чем дело, Мартин? Завидуешь?
Это было настолько нелепое, настолько возмутительное обвинение, что я разразилась смехом, который прозвучал более маниакально, чем мне бы хотелось.
– Завидую? – воскликнула я. Я вышла из-за стола и посмотрела ему в лицо. – У тебя был марафон с острыми крылышками, который на некоторое время стал вирусным в интернете. Действительно, большое дело.
Он ухмыльнулся:
– Это сводит тебя с ума, не так ли?
– Ты имеешь в виду свое необоснованное высокомерие? – спросила я.
– Необоснованное? – Джейсон прищурился и в задумчивой позе подпер рукой подбородок. – Дай-ка подумать… Сколько всего денег было собрано на борь- бу с лейкемией с помощью «острых крылышек»? Неужели десять миллионов? Нет. Двадцать пять миллионов? Нет, тоже другая сумма. Ах да, я вспомнил. Пятьдесят семь миллионов, и все это благодаря моей гениальной идее.
– Гениальной? – усмехнулась я. – Люди бросают друг другу вызов: съесть порцию острых крылышек либо раскошелиться на стодолларовое пожертвование, – я притворилась, что зеваю, и похлопала ладонью по открытому рту, – так банально. Если бы к вызову не присоединилось несколько знаменитостей, он бы не вызвал такого резонанса.
– Несколько знаменитостей? – он поперхнулся. – В нем участвовали все – от Кендрика Ламара[7] до Рэйчел Мэддоу[8].
Я закатила глаза:
– Это был случайный успех.
– Бред. Это была хорошо продуманная кампания, в которой людям нравилось участвовать, – сказал он.
– Хорошо продуманная? – я скрестила руки на груди, пытаясь смотреть на Джейсона сверху вниз, что было нелегко, поскольку он был на несколько сантиметров выше меня. – Кого ты обманываешь? Вы подготовили ее, пока убивали время в каком-то баре, где благодаря акции «счастливый час» крылышки и пиво были за полцены.
Джейсон даже не смутился. Он пожал плечами, подмигнул мне и сказал:
– Вдохновение всегда приходит внезапно, плюс ко всему оно принесло миллионы. Каким было самое крупное пожертвование, которое тебе удалось урвать? Один миллион? Пять миллионов?
– Прости, мы что, меряемся с тобой членами? – спросила я. – Потому что если это так, уверяю тебя, хотя моя анатомия и отличается от твоей, но писаю я дальше.
– Признай это, Мартин, – Джейсон наклонился так, что наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, – тебе меня не догнать.
– Фу, – я скривила губы. Ладно, хватит с меня. Я увольнялась. Почему я вообще разговариваю с этим неандертальцем? Я повернулась на каблуках и подошла к открытой двери своего кабинета. Затем подняла руку, указывая на дверь: – Думаю, мы закончили.
– Так вот как ты справляешься с проигрышем в споре? – произнес Джейсон, повернувшись ко мне лицом. – Ты просто выпроваживаешь соперника?
– Во-первых, это был не спор. Это была пустая трата пятнадцати минут моей жизни, которые мне никто не вернет, – сказала я.
Я взяла его за руку и потянула к двери. Обычно я не трогаю своих коллег руками – в компании есть правила насчет вторжения в частное пространство, и наш менеджер по персоналу, Мишель Фернандо (меня она чертовски пугает), следит за их выполнением. Но прямо сейчас мне было нечего терять. Если Джейсон Найтли сию секунду не покинет мой кабинет, я дам ему пинок под зад и вышвырну за дверь.
– Во-вторых, я не выгоняю тебя, а просто помогаю тебе просунуть твое раздувшееся эго в дверной проем, чтобы оно не застряло, – сказала я.
– О, милая, – усмехнулся Джейсон, когда я подтолкнула его вперед, – значит, тебе нравится мое большое эго? – с двусмысленной интонацией в голосе спросил он, приподняв брови.
– ВА-ЛИ, – надеюсь, мой пинок можно было истолковать, как дружеский (на самом деле – нет). Я вытолкала его из кабинета, отступила назад и захлопнула дверь перед его носом. Затем раздраженно выдохнула, пытаясь найти свой дзен.
– Я так понимаю, что мое большое сексуальное эго все же тебя не привлекает? – крикнул он через дверь.
Мои губы невольно дрогнули.
Глава пятая
Мне потребовалась почти вся следующая неделя, чтобы закончить свои дела и упаковать вещи, но я с этим справилась. В день отъезда я планиро- вала сесть в Uber и доехать до аэропорта без лишней суеты, но Аннабель настояла на том, чтобы подвезти меня. Когда я увидела, что мой отец остановился прямо перед моим домом на своем «папмобиле», древнем зеленом универсале Subaru, я поняла, что это была чистой воды манипуляция. Мы с Аннабель умоляли его продать машину уже около десяти лет. Несмотря на то что краска облупилась, глушитель дребезжал и сложно было поверить в то, что эта машина еще ездит, он отказывался.
Отец спрыгнул с водительского сиденья и обошел капот, чтобы встретить меня на ступеньках, где я стояла, выглядывая элегантный BMW Аннабель, который должен был отвезти меня в аэропорт.
– Папа, что ты здесь делаешь? – спросила я.
– Мы хотели оказать тебе нашу полную поддержку, – сказал он.
– Мы? – Я взглянула на машину как раз в тот момент, когда Аннабель выскочила с заднего сиденья, а Шери – с переднего. Что она здесь делает?
– Оу, – произнесла я. Мне сразу стало не по себе. Я должна была попрощаться со своей семьей, и, несмотря на этот безумный предстоящий брак Шери с моим отцом, для меня она не была ее частью. И никогда ею не будет. Не желая устраивать драму, поскольку мне действительно нужно было попасть в аэропорт, я заставила себя улыбнуться и сказала: «Отлично».
Папа запихнул мой чемодан в багажник автомобиля, и мы все забрались в машину: я и Аннабель – сзади, а папа и Шери – впереди. Это было так похоже на тот, прошлый раз, когда моя семья провожала меня в аэропорт, что я чувствовала себя словно во сне, в котором знала людей, но они выглядели совсем не так, как должны были, и как будто роль моей матери в этом сне играла Шери Армстронг. Странно.
– Ты рада поездке, Челси? – спросила Шери. Ее тон был вежливым, но осторожным. Я подозревала, что отец рассказал ей о моей выходке в свадебном салоне. Я не была уверена в том, какие именно чувства я испытывала по этому поводу. Вину? Стыд? Стремление оправдаться? Все вышеперечисленное?
– Да, – мой голос был таким же осторожным, как и ее. – Очень взволнована.
– Отлично, – Шери улыбнулась мне, но улыбка не коснулась ее глаз. Очевидно, она находила этот вынужденный разговор таким же болезненным, как и я, и это заставило меня потеплеть
