– Если не здесь, то, значит, нигде, – рассудил Сплинтер и потянул за пеньковую верёвочку, какими обычно перевязывают колбасы на мясокомбинате. За дверью раздался мелодичный звонок.
– Да! Входи! – послышался бодрый голос Фыр Гаубица.
Сплинтер открыл круглую дверь и вошёл. Его бывший друг сидел в кресле, вылепленном из хлебного мякиша и листал вчерашний номер «Вашингтон пост», светящийся насквозь от обильных жирных пятен.
– Вот это сюрприз! – воскликнул Фыр. – Вот это гость! Проходи, Сплинтер! А у меня как раз завалялась мензурка с прекрасной тормозной жидкостью. У нас на Строубери-стрит это сейчас последний писк!
– А ты совсем неплохо устроился, – заметил учитель, присаживаясь на соседнее кресло. – Давно приобрёл гарнитур?
– Хо! Я эти гарнитуры меняю каждую неделю, – отмахнулся Фыр, вставая и направляясь к коробке из-под шоколадных конфет, в которой у него хранились горячительные напитки. – А ты все учительствуешь?
– Учительствую помаленьку, – отозвался Сплинтер. Он с сожалением поглядывал на располневшую фигуру бывшего устричного пирата.
– И как?
– По крайней мере на меня не устраивают облавы и не травят мышьяком.
– Это дело наживное, – успокоил Сплинтера Фыр Гаубиц, возвращаясь с пузырьком из-под аспирина, наполненным чем-то мутным. Фыр поднял его над головой и воскликнул:
– Вот – лучшее средство от мышьяка и печали! Чайная ложка в день – и можно не бояться ничего.
– Нет-нет, – запротестовал учитель, – я к тебе по делу.
– Нууу, – разочарованно протянул Фыр, – раз в столетие появляешься и тут же находишь какие-то дела…
– Не обижайся, Фыр. Когда-то и ты был таким же. Помнишь, как не хотел плыть со мной в Гватемалу?…
– Так ведь это было давно. Хо! Вспомнил!
Сплинтер встал и поднял с пола замасленную газету. На первой странице пестрел огромный заголовок: «Суперкрысы в подземных коммуникациях Нью-Йорка! Стальные клыки и маниакальная свирепость! Это будет почище мировой войны!»
– Что за трескотня? – поморщился Сплинтер, показывая на газету.
– Это не трескотня, – вздохнул Фыр. – К большому моему сожалению. Похоже, старина, что Бильбауфман вернулся в Нью-Йорк со своей командой.
– Вот как? – учитель в задумчивости ходил по комнате. – Это точно?
– Точнее некуда. Я сам видел на мусорке банки со следами его железного зуба. И чего этому идиоту приспичило наезжать сюда?
– «Нью-Йорк, это город, где игра всегда идёт по-крупному…» – с улыбкой процитировал Сплинтер. – Возможно, Бильбауфман тоже ищет свой шанс.
– Его шанс в Институте вивисекции, – с ожесточением ответил Фыр.
– Не все так уж плохо, – учитель попытался вывести кукурузного короля из мрачного расположения духа.
– Да откуда тебе понять! – вскинул вверх лапу Фыр. – Ты ему, конечно, сто лет ещё не понадобишься. Бильбауфман придёт ко мне.
– А ты ему – в челюсть, – посоветовал учитель.
– Хо! А за его спиной – ещё дюжина таких же обормотов и потом окажется, что кому-то из них недавно тоже поставили железную фиксу в Гамбурге.
Сплинтер развёл руками.
– Ну вот, видишь теперь, что в профессии учителя есть свои светлые стороны? – спросил он.
Досадливо отмахнувшись, Фыр с размаху сел в своё кресло и замолчал. Потом резко встал, налил себе из пузырька, выпил и, вздохнув, сел обратно. А через минуту он снова шутил и радовался жизни, как и десять минут назад.
– Ладно, Фыр, – произнёс учитель, поднимаясь. – Я пойду.
– Хо! А как же твоё дело?
– Да я просто хотел взять у тебя газету…
– Так бери! Для хорошего грызуна ничего не жалко. Вот на твой день рождения я тебе обязательно подарю целую подшивку таких газет. Целый год потом будешь есть. В день по газете! Хо!
Сплинтер взял «Вашингтон Пост» и, попрощавшись, вышел. Когда дверь за ним закрылась, Фыр Гаубиц вновь поднялся и судорожно схватился за пузырёк…
На улице учитель наткнулся на Джулиана. Он выходил из дома мистера Фредрикссона. На Джулиане был приличный серый костюм и галстук явно не из ближайшего магазина одежды. Великан улыбался во весь рот и напевал что-то из репертуара «Ю-Би-40». Сплинтера он, к счастью, не заметил.
Глава 9. 13-й закон Ньютона
Донателло решил сегодня серьёзно поработать над антигравитационным покрытием. Эйприл, когда впервые услышала об этой его идее, долго и упорно смеялась.
– Милый Дон, – сказала она потом, – если бы ты узнал, сколько светлых голов бились над этой проблемой и остались с носом, то непременно занялся чем-нибудь попроще. Честное слово.
– Ерунда, – отмахнулся Донателло. – Они просто ничего не знали о квадроэссецирующих полях с когерентными векторными характеристиками. Я их открыл совсем недавно.
Ему казалось, что решение где-то совсем рядом. Один раз Дон даже был уверен, что нашёл его. Это было пару месяцев назад. Тогда он смазал составом кресло и предложил кому-нибудь из черепашек сесть. Никто, естественно, не захотел. И тут пришла Эйприл. Когда вежливый, как обычно, Леонардо предложил ей присесть, она, ничего не подозревая, со всего размаху уселась именно в это кресло. Что тут началось!
Во-первых, Эйприл прилипла к креслу («Открой патент на клей для обувной промышленности», – тут же посоветовал практичный Мик). Во-вторых, кресло не захотело летать, а стало скакать, как бешеное, по комнате, сметая все преграды на своём пути. В конце концов оно загорелось. В-третьих, Эйприл визжала так, что в местной газете на следующий день появилась заметка о том, что район муниципального парка превращается в Мекку для наркоманов и насильников. В-четвёртых, Дону влетело потом от Сплинтера так, что он целый месяц после этого работал над усовершенствованием своего изобретения стоя.
Пока Мик, Раф и Лео тренировались, а попросту, говоря, носились по комнате с диким гиканьем и воем, Донателло уселся за свой стол и стал прикидывать, какой из компонентов антигравитационного состава дал в прошлый раз осечку. Дон испытывал его на прошлой неделе и добился только того, что смазанная чудодейственной жидкостью банка из-под кока-колы обуглилась и, не принеся никакой пользы для науки, была выброшена в мусорную корзину.
– Ну что ж, попробуем так, – произнёс Дон и перекроил состав по-новому. Ещё одна обугленная банка полетела в корзину.
– Ничего, есть и другие варианты, – не унывал изобретатель. Он стал действовать методом нечётного сопоставления, затем ударился в метод дифференцированного отсечения по признакам иррациональности, попробовал правило левой руки и только применив правило буравчика, понял, что слишком абстрагировался от действительности. Куча жестяных банок валялась на полу, распространяя неприятный запах.
– В чём же тут, ёлки-палки, дело? – задумался Донателло. Он собрался с мыслями и наконец решился.
– Попробую сделать все наоборот, – вздохнул он.
Донателло стал вводить элементы в обратной последовательности, стараясь, чтобы при этом соблюдался обратный температурный режим. На всякий случай Дон пересел даже на другой конец стола и смешивал состав левой рукой.
Через час работа была закончена.
– И с чем тебя можно поздравить? – поинтересовались остальные черепашки, которым к этому времени уже надоело совершенствоваться в физическом плане. Потому они решили поупражняться в остроумии.
– Сейчас увидим, – произнёс задумчиво исследователь. Он взял ложечкой состав и смазал им край очередной жестянки из-под колы. Жидкость, едва попав на банку, мгновенно испарилась или впиталась в стенки.
– Вот такого фокуса ты нам ещё не показывал, – протянул довольный Раф.
– Может, у тебя получился пятновыводитель? – Мик почувствовал, что ум его звенит, будто дамасская сталь.
– Отстаньте, – угрожающе повысил голос Донателло, набирая в ложечку очередную порцию состава.
Лео уже открыл рот, чтобы высказать кое-какие соображения по поводу роли Донателло в развитии современной физики, алгебры и строительной механики, как все увидели нечто странное: банка, вместо того, чтобы взлететь, как это было задумано, начала погружаться в крышку стола, делая вращательные движения, как будто ввинчиваясь туда.
– Держи, держи её, Дон! – закричал Лео. Дон схватился за банку, но ничего не смог поделать – та плавно уходила в стол.
– Вот Сплинтер мне, конечно, даст!… – воскликнул великий физик, когда жестянка с красной этикеткой на боку скрылась в столе.
– А он ничего не узнает, – успокоил его Раф. – Ты разуй глаза – видишь, со столом ничего не происходит? Банка просто прошла, как тонкая-тонкая игла, не оставив никакого отверстия.
– Да ну?
– Ты мне нравишься, Дон… Посмотри внимательно. Стол как стол. Целый и непросверленный.
– Но ведь так не должно быть! – воскликнул поражённый Донателло. – Это невозможно! Это противоречит закону сохранения энергии!
– Не расстраивайся, старик, – Лео положил руку на плечо другу. – Мы живём в мире беззакония. Надо смотреть правде в глаза.
