Все разбрелись по своим делам. Раф, Мик и Лео вновь принялись за тренировку. Донателло сделал ещё пару попыток проследить путь банки, ввинчивающейся в крышку многострадального стола. Сплинтер напряжённо размышлял, делая вид, что читает газету.
«И в самом деле, почему эта статейка возбудила во мне такие подозрения? Наверное, виной всему последний вечер у Джулиана… Его тогда, конечно, крупно разобрало. Он показался мне больным и опасным человеком. Хотя чего я сам себя обманываю? Джуд не понравился мне с самого начала. В какой-то мере от того, что я вообще по природе подозрительный. И ещё потому, что я уверен – интуиция редко меня подводила… В его присутствии меня ни на минуту не оставляет тревога. От носа до кончиков когтей я весь напряжён и в любую минуту ожидаю от него каких-то агрессивных действий… Может, Мик и прав – я просто старею. Воспитаннику лучшего из тибетских монастырей Санг-санг стыдно не знать о том, что неприязнь вполне материальна, так же, как материален зловещий корень мандрагоры. Неприязнью можно отравить любого, даже самого хорошего человека… Чёрт, неужели я отравил Джулиана?»
Мыслям Сплинтера было тесно в его голове. Он отшвырнул газету в сторону и направился к выходу. Дон, который проводил, наверное, десятый по счёту эксперимент, был в том эйфорическом состоянии, в каком пребывает каждый учёный, когда чувствует, что открыл ещё одну страницу в пыльной тяжёлой книге знаний.
«Ты всё-таки у меня молодец, Дон», – мысленно порадовался за ученика Сплинтер и шагнул за порог.
– Учитель! – обернулся Мик. – А нас не берёшь с собой?
– Нет, Мик, – отозвался Сплинтер, – мне надо немного побыть одному.
Он вышел на улицу. Снег сверкал в последних лучах солнца, словно ослепительная неоновая реклама маленьких зимних радостей.
– Эта зима будет просто удивительной, – пробормотал, улыбаясь, Сплинтер.
Снег опять захрустел под его лапами, обволакивая мягким пушистым холодом. Сплинтер не спеша направился в сторону парка. Он не заметил небрежно прикрытой тонкими досками и заботливо присыпанной снегом канализационной шахты. Крышка люка валялась неподалёку.
Расстроенный учитель сначала не понял, почему снег под лапами не скрипит и не отвечает ему упругим ответным пожатием. Вдруг он почувствовал, что проваливается и летит в какую-то бездну.
– Вот твоя хвалёная интуиция, Сплинтер… – успел подумать он, чувствуя, как бездонный мрак раскрывает ему свои объятия.
* * *
Единственное, чего смог добиться Донателло повторными экспериментами – это уверенность, что стол нисколько не пострадал от его кипучей исследовательской деятельности. Куда же девается банка? Этот вопрос ещё ждал своего ответа. Жестянки из-под кока-колы будто растворялись в крышке стола, не оставляя после себя никаких следов. Так стирается ластик о поверхность бумаги.
Чтобы что-то понять, следовал как-то изменить путь наблюдения.
– Ребята! – позвал Донателло своих друзей. – Вы не могли бы мне немного помочь?
Мик, Раф и Лео подошли к Дону.
– Ты хочешь, наверное, намазать нас этой гадостью и ввинтить в стол, чтобы мы потом рассказали тебе, что с нами было, и куда девались твои жестянки? – предположил догадливый Раф.
– Нет, я хочу, чтобы мы вместе понаблюдали, как исчезает банка, – Дон был слишком озабочен, чтобы отвечать на шутку.
– Ладно, – согласились черепашки. – Только расскажи нам, мистер Рентген, куда нам смотреть.
– Пусть кто-то смотрит в ящик стола, а кто-то на пол под столом, – распределил роли Дон.
Он снова обработал жестянку составом, и все уставились на неё, невольно забыв про шуточки.
Сначала Дон сообщил:
– Жестянка исчезла. Я её больше не вижу.
Затем послышался возбуждённый голос Мика:
– Я её видел! Она проплыла вниз! Совсем как скоростной лифт!
Наконец подали голоса Лео и Раф:
– Дон! Дон! Она здесь! И уходит сквозь пол под землю! Скорее смотри!
Донателло упал на пол и успел увидеть, как блестящая крышка исчезла, не оставив никакого следа на небрежно прибитом гвоздями линолеуме.
– Значит, это твоё зелье и в самом деле заставляет банку уходить в преисподнюю! – возбуждённо закричал Лео.
– Мгм, – передразнил его Дон. – И сейчас Люцифер снова побежал к старьёвщику с очередной банкой, которая свалилась ему на голову, чтобы получить свои восемь центов.
– Интересно, – сказал практичный Мик. – А если обработать этой мазью что-нибудь ещё, она будет действовать так же?
– Давай попробуем, – пожал плечами Донателло.
Друзья стали лихорадочно искать, что бы ещё отправить в тартарары. На глаза Рафу попалась газета, которую Сплинтер бросил на пол, прежде чем уйти на прогулку.
– Вот, смотрите! – воскликнул он. – По-моему, это то, что нам нужно!
Дон капнул раствором на промасленные страницы и все увидели, как газета с громким шуршанием съёжилась до размеров снежка и стала крутиться вокруг собственной оси.
– Работает! – крикнул Лео.
Через несколько секунд «Вашингтон Пост» исчез из поля зрения.
– Вот, смотрите, ещё! – послышался голос Рафа. Он тащил из кухни гнилой грейпфрут. Дон обработал и его. Грейпфрут завертелся быстро, как волчок, и мгновенно испарился.
– По-моему, – задумчиво произнёс Донателло, – состав быстрее реагирует с органическими веществами.
Мик и Раф переглянулись.
– А что, если… – начали они.
– Что? – переспросил их Дон.
– Мы видели мышь на кухне, – сказал Раф, шмыгнув носом. – Может, нам попробовать устроить ей бесплатный тур в подземное царство?
Дон, охваченный жаждой исследования, молча кивнул, и они на цыпочках проследовали на кухню.
Мышь, словно догадавшись о грозящей опасности, перестала уплетать воздушную кукурузу из огромной коробки и прислушалась. Она смутно догадывалась, что воровать продукты нехорошо, и потому её инстинкт самосохранения, как и у любого воришки был развит необычайно. Она, запихав за щёки побольше кукурузы, постаралась бесшумно забраться на посудный шкаф.
И это ей почти удалось. Мик успел схватить грызуна в самый последний момент и то лишь за самый кончик скользкого холодного хвоста. Мышь пискнула, отчаянно рванулась и выскользнула из рук преследователя.
Микеланджело подпрыгнул, пытаясь достать воришку, но врезался головой в полку. Полка слетела с гвоздей, на которых держалась, и обрушилась вниз. От посуды, которой в течение долгого времени снабжала друзей заботливая Эйприл, через секунду осталась горка черепков.
– Надо было предварительно смазать её твоим составом, Дон, – заметил Раф. – Тогда бы тарелки не разбились.
Дон в это время горящими глазами смотрел на виновницу катастрофы, которая, озираясь, приходила в себя после такого громкого падения.
– Лови её! – воскликнул Донателло и бросился на несчастную мышь…
Поимка длилась ещё около получаса. Черепашки изрядно намучились с проворным и нахальным грызуном. Когда мышь всё-таки оказалась у них в руках, друзья окинули взглядом то, во что превратилась за это время взлелеянная Эйприл и Сплинтером кухня, и ужаснулись масштабам разрушения. Единственным неповреждённым предметом здесь оказался лишь крепкий ореховый стол.
– Да, ребята, когда придёт Сплинтер, нам придётся несладко, – мрачно констатировал Раф.
– Он заставит нас читать древние тибетские заклинания днями напролёт, – подхватил Мик.
– До тех пор, пока нас наконец не заклинит окончательно, – попытался скаламбурить Лео.
Дон, который держал в руках мышь, ничего не сказал, и только посмотрел на грызуна горящими глазами.
Они с мрачной торжественностью отправились в комнату и Дон зачерпнул ложкой щедрую порцию зелья. Мышь вращала глазами и не переставала пищать. Но когда на неё капнула первая капля, она вдруг затихла. Дон поставил её на пол. Мышь деловито засуетилась и побежала. Но только не прочь от своих преследователей, а по кругу, каждый раз сокращая радиус.
В конце концов грызун закружился на месте и вдруг, коротко пискнув, исчез…
Вздохнув, черепашки отправились на кухню, чтобы создать хоть видимость порядка. Им это, впрочем, не удалось. Убрав все осколки и обломки, они обнаружили, что на кухне ничего больше не осталось. Друзья побрели обратно в комнату, чтобы в молчании ожидать справедливого возмездия.
В напряжённом молчании прошло несколько минут.
– А Сплинтер не сказал, куда идёт? – спросил наконец Донателло.
– Гулять, – коротко ответил Раф. – Он больше ничего не говорил.
– Что-то долго его нет, – заметил Лео.
– Он хотел побыть один, – вспомнил Мик. – Должно быть, я его обидел, когда сказал, что он стареет.
– Да-а-а, – протянул Раф. – Несмотря на то, что наши потомки сегодняшний день будут отмечать в Конгрессе, в Сенате и во всех университетах, как день открытия Доном тринадцатого закона Ньютона, для нас он мало походит на праздник.
