– Когда-нибудь я куплю весь этот чёртов гоpoд, – с ухмылкой думал Тип.
Вдруг, проезжая мимо муниципального парка, он заметил, что в окне его кузена горит свет.
– Так-то ты соблюдаешь режим, Роджер, – обнажил ряд крепких зубов Долби. – Придётся незамедлительно нанести вам визит, дорогой кузен и поругать вас за расточительное отношение к здоровью.
А что? Долби Паркер никогда не откладывал на завтра то, что можно сделать сегодня. Он всегда любил брать быка за рога. Ничего, что вместо двух часов ночи он приедет домой в три. Там его всё равно никто не ждёт. Зато у него в кармане будет бумага с подписью Роджера, согласно которой на лицевой счёт Брюшного Типа приплывут ещё несколько сот тысчонок. Только так!
Долби резко свернул на Строуберри-стрит и через минуту уже выходил из машины. Когда Тип открывал парадную дверь, то неожиданно почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд. Застыв на месте, он нагнул голову и медленно осмотрелся. Нет, никого, вроде бы. Но лысина директора CBS уже успела взмокнуть. Ну и что, что Брюшной Тип трусоват? Подумаешь! Ему есть за что бояться. У больших людей всегда большие враги. Эта мысль постоянно грела Типа. Она иногда даже позволяла ему казаться очень храбрым. Для тех, конечно, кто не умел отличить смелость от отчаяния трусишки.
– Эй, Роджер! – забарабанил в дверь домовладельца Тип. – И не вздумай прятаться от меня. Я видел свет в твоей комнате! Открывай, не бойся своего милого кузена!
Но братец что-то не очень торопился встретиться с Долби и не бежал сломя голову к двери.
Брюшной Тип стал громко и грязно ругаться на весь дом. Вот какая широкая у него была натура. Заспанные и встревоженные жильцы приоткрывали двери и осторожно выглядывали на площадку. Увидев разъярённого Долби Паркера, они не рисковали связываться и тихонько закрывались на все замки, засовы и цепочки.
Наконец на площадке появилась горничная. Накидывая халат, она направлялась к Брюшному Типу решительным шагом.
– Вы кто такой? И по какому праву вы нарушаете покой жильцов? – сердито выкрикнула она. – Учтите, это частная собственность и вам придётся убраться отсюда и заплатить штраф!
Широкая улыбочка расползлась по необъятной физиономии Долби Паркера. Если бы несчастная горничная знала, до чего этот нахальный тип любит и умеет ругаться, она сочла бы за лучшее не высовываться из своей комнаты.
– Так вы, мадам, хотите узнать, кто я такой? – с самым сердечным видом произнёс Брюшной. Он сделал несколько шагов навстречу горничной. Та, опешив, отступила. – Меня зовут Долби Паркер. Вы слышали о таком?
– Так вы брат мистера Фредрикссона? – начиная что-то понимать, пролепетала несчастная девушка.
– И не только, милая, – Долби не переставал наступать на горничную и наслаждался её страхом. – Я, кроме того, будущий владелец этой развалюхи. Она перейдёт в мою собственность самое позднее – через месяц. Вам понятно? Понятно, я спрашиваю?!
Теперь выражение лица Брюшного изменилось. Он не играл больше. Хватит. Пора раздавить эту нахальную девчонку, и дело с концом. Долби Паркер мгновенно покраснел, как помидор, глазки его сузились, он часто и глубоко задышал.
Для неопытной горничной этого было более чем достаточно. Тихим уничтоженным голосом она стала лепетать слова извинения, шмыгая носом и сдерживаясь из последних сил, чтобы не сорваться и не расплакаться.
Совсем как в голливудских фильмах, в эту секунду открылась дверь Роджера Фредриксона. Брюшной Тип обернулся и удивлённо приподнял брови.
– Роджер? – негромко позвал он. Горничная, воспользовавшись моментов, убежала в свою комнату.
Дверь оставалась открытой, но никто не торопился из-за неё показываться. Хмыкнув, Брюшной Тип засунул руки в карманы и вошёл в комнату кузена.
– Ну, и что ты сидишь здесь, как филин? – выпалил заранее заготовленную фразу толстяк, закрывая за собой дверь. Но, когда он обернулся, последние слова застряли в его горле.
Роджер Фредрикссон сидел в своём любимом кресле, как-то неестественно выпрямившись. Он, казалось, даже вырос на несколько дюймов. Но главное, что поразило Брюшного Типа, – это его лицо. «Кузен, похоже, хлебнул уксуса», – почему-то подумалось Долби. Кожа его братца как-то потемнела и сморщилась. Глаза смотрели в одну точку, находившуюся высоко под потолком. «Ну и урод, – невольно поёжился Тип, – с такой рожей он мог бы сниматься в кассовом триллере. Впрочем, все говорит лишь о том, что Роджер не заживётся на этом свете. Только так».
– Привет, Долби, – вдруг раздался в комнате чей-то незнакомый писклявый голосок. Роджер поднял руку с подлокотника и подержал её так несколько мгновений.
– Кто здесь? – пробурчал Тип, оборачиваясь.
– Хе-хе, – отозвался тот же голосок. – Стареешь, Долби.
С недоуменным выражением лица Брюшной Тип взглянул на кузена. Тонкие губы мистера Фредрикссона сложились в какую-то двусмысленную усмешку.
– Это ты говорил? – брови Долби Паркера поползли вверх.
– А кто ж ещё? – удивился писклявый голос.
– Что с твоим голосом?
– Он как никогда мелодичен и чист, – возразил Роджер, продолжая улыбаться. – Я хотел бы услышать, зачем ты ко мне пожаловал в такой поздний час?
– Не-е-ет, братец, – Паркер, казалось, сумел взять себя в руки и заговорил своим обычным развязным тоном. – Это мне хотелось бы узнать, почему ты не спишь и транжиришь своё и без того ублюдочное здоровье?
– О, брат, – торжественно пропищал кузен, – я занимался ритуальными телодвижениями.
– Ты что, совсем свихнулся, что ли?
– Тебе не понять, Долби, какое это удовольствие… Я присел триста шестьдесят пять раз. Да.
Паркер удивлённо присвистнул.
– Так, значит, ты уже готов к отправлению в частную клинику доктора Доувиллда? – с некоторым облегчением в голосе поинтересовался толстяк. Теперь, он, казалось, нашёл объяснение всем странностям во внешнем виде и поведении Роджера. У него просто окончательно поехала крыша. И это просто замечательно! Осталось только получить подпись, и дело в шляпе.
Брюшной Тип внимательно посмотрел на больного. Тот, в свою очередь, не моргая, смотрел на Типа с невыразимо счастливым выражением на желтоватом лице. Не в силах выдержать этот взгляд, Долби опустил глаза (чего за ним никогда, кстати, не замечалось). Его взгляд упал на портфель, который он предусмотрительно захватил с собой.
– Что ж, милый кузен, – произнёс Паркер, – я очень рад за тебя. Ещё никому не удавалось сделать больше трёхсот шестидесяти четырёх ритуальных приседаний за один раз, и ты, присев сегодня на один раз больше, стал знаменитым человеком. Поэтому наша телекомпания предлагает заключить тебе контракт на участие в цикле передач «3аписная книжка Гинесса». Дело пахнет Крупными деньгами, Роджер. Именно поэтому я поднялся с тёплой постели, чтобы опередить других конкурентов и первым приехать к чемпиону по ритуальным приседаниям Роджеру Уинстону Фредрикссону и заключить с ним контракт века. Вот текст контракта, кузен. Распишись, пожалуйста.
Ухмыляясь и внутренне ликуя от собственной находчивости, Долби Паркер протянул брату бумагу. Естественно, это был не контракт на шесть миллионов долларов, а отказ Фредрикссона от прав на частное владение в пользу Долби Паркера.
– Подпиши, Роджер, и деньги сами польются в твой карман, – пропел Тип. – Вот ручка, возьми, пожалуйста.
Долби достал из кармана «Стедтлер» с золотым пером и положил на подлокотник рядом с бумагой.
Роджер, улыбаясь, смотрел прямо перед собой, будто не видя и не слыша ничего. Тем не менее рука его потянулась к бумаге. Он поднял её на уровень глаз и долго смотрел, не отрываясь.
«Неужели что-то заподозрил?» – начал волноваться Брюшной Тип.
Но Роджер наконец изучил документ, и рука его опустилась.
– О, Господи! – невольно произнёс толстяк, когда вновь увидел перед собой ту же застывшую, как у мумии, улыбку.
– Я польщён, Долби, – пропищал Фредрикссон. – Ты клёвый мужик. И я подпишу любую бумагу, которую ты мне подашь.
– О-о-о, я ценю твой тонкий ум, Роджер, – возликовал Паркер, – ты сделал самый удачный выбор в своей жизни! Подписывай же скорей!
Рука больного зашарила по креслу, что-то отыскивая:
– Я же дал тебе ручку, – засуетился Тип, поднимая с подлокотника свой «Стедтлер» и вкладывая его в непривычно холодные пальцы брата.
– У меня есть своя ручка, Долби, – отстранил его Роджер. – Я пишу сейчас только ей.
– Да мне всё равно, – пожал плечами Брюшной Тип, уже начиная терять терпение. – Только подписывай скорей, не тяни резину.
– Хе-хе, – непонятно чему усмехнулся писклявый голосок. – Сейчас.
Часто заморгав глазами, мистер Фредрикссон со своей деревянной грацией поднялся с кресла и прошёл к письменному столу.
– Сейчас. Да. – повторил он. Роджер неспеша открыл ящик стола и долго копался там.
– У тебя заклинило, что ли? – прикрикнул Тип в своей обычной тональности.
