Спускаюсь по ступенькам и чувствую, как ноги гудят от усталости. Спина ломит, шея затекла, а задница после этой грёбаной поездки просто горит огнём. Кажется, ещё немного, и я начну хромать. Хочется просто лечь и вытянуть ноги, почувствовать себя нормальным человеком, а не мешком с костями.
— Дорогие студенты! — бодро орёт Сергей Петрович, будто не он нас мурыжил в автобусе полдня. — Мы приехали. Здесь мы будем жить!
Он тычет пальцем в небольшой гостевой дом. Двухэтажный, аккуратный, с тускло светящимися окнами. Не пятизвёздочный отель, конечно, но, если честно, я ожидал увидеть разваливающийся барак. Для такой дыры ещё и вполне сносно, даже удивительно.
— Теперь вам нужно разбиться на пары, чтобы заселиться в номера! — продолжает он, перекрывая гул голосов. — Мальчики с мальчиками, девочки с девочками!
Мы выстраиваемся, как в детском саду. Плечо к плечу, сонные, еле стоящие на ногах. Рядом со мной стоит Вовчик, хмурый, челюсть напряжена, от него прям фонит раздражением. Я кожей чувствую, что он что‑то вынашивает. Предъяву, конечно. Да мне похер, пусть думает что хочет.
Бросаю взгляд в сторону, Дина стоит одна. Не лезет ни к кому, не суетится. Гордая, бля, одиночка. И почему‑то именно на неё взгляд всё время возвращается, словно по инерции и я сам себя за это мысленно посылаю нахер.
Заселение тянется медленно. Кто‑то ржёт, кто‑то зевает, кто‑то уже шепчет про бухло и тусовки. Безрукин с моего курса, как и ожидалось, начинает качать тему:
— Да нахер спать, пацаны, давайте за приезд ебанём!
Но Сергей Петрович тут же обламывает:
— Никаких сабантуев! Завтра в восемь утра жду вас в холле. Бодрых, выспавшихся и без подозрительных запахов!
Все ржут, переглядываются. По глазам вижу, что хрен кто его послушает. А мне реально похер, я хочу только одного: просто лечь и отключиться.
Беру ключ, поднимаюсь по лестнице. Коридоры узкие, пахнет старым деревом и чистящим средством. Дины нигде не видно, значит, уже в номере. Ловлю себя на том, что ищу её взглядом, и снова мысленно матерюсь.
Захожу в номер, в нём кровати, шкаф, туалет. Скромно, для меня так особенно непривычно, даже телека нет, ну и ладно. Сумку кидаю у стены. Следом за мной молча заходит Вовчик.
Он включает воду, шумит кран. Я делаю вид, что всё нормально. Разбираю сумку, падаю на кровать, пялюсь в потолок. Белый, с кучей трещин. Заебись вид.
Вода выключается, Вовчик подходит почти бесшумно.
— Ты чё, на мою Дину запал? — выдаёт вдруг.
Я аж хмыкаю от неожиданности и сажусь.
— С чего ты взял? — сухо бросаю.
— А я, по‑твоему, слепой, что ли?! — он повышает голос.
И вот это меня бесит.
— А ты чё орёшь на меня?
— Ты какого хрена её себе в пару выбрал? Подкатить решил?
— Ну даже если и так, то чё? — пожимаю плечами. — С чего ты вообще решил, что она твоя?
— Потому что ты знал, что она мне нравится!
— Охуеть, — фыркаю. — Давай ещё из‑за какой‑то левой тёлки поссоримся.
И тут он берёт и пихает меня в грудь.
Этот жест заводит меня с пол‑оборота, я резко вскакиваю.
— Ты чё, охуел?!
— Это ты охуел! — орёт Вован так, будто в него демоны вселились. — Свали с дороги и не мешай мне!
— Ты не в её вкусе, — вылетает у меня само, и я тут же вижу, как у него в глазах вспыхивает огонь.
— Ты чё, гнида, с ней меня обсуждал?! — он подходит вплотную, мы почти лбами упираемся.
— Она мне сама сказала! — рычу. — Я тут вообще ни при чём!
— Ярохин, херовый из тебя друг! — шипит Вован, словно змея. — Иди других девок окучивай, а мою Дину не трогай, понял?!
— Она не твоя, придурок!
— Значит, будет моей! — орёт он так, что у меня уши закладывает.
— Ты же сам недавно предлагал мне на неё поспорить! — меня уже несёт. — Забыл, нет?! А теперь решил собственника из себя строить?
От неожиданного прилива злости пихаю его в ответ. Бля, реально никогда бы не подумал, что мы с Вованом будем из-за телки драться.
Но он бьёт первым, прямо в челюсть.
Голова дёргается, во рту вкус крови. Я матерюсь и замахиваюсь, пытаясь врезать ему обратно.
— Да ты же у нас альфа самец ебаный! Всех тёлок трахаешь без разбора! — продолжает атаковать гад. — Просто хотел подогреть интерес, кому девчонка сдастся первой! А ты, сука, решил в какую‑то свою игру играть! Я тебя насквозь вижу! Колись, что задумал, а? Ты просто так бы к ней не полез!
— Прекратите оба! Какие же вы мерзкие…
Где-то сбоку раздается голос, четкий и до мурашек холодный.
Мы с Вовчиком оба замираем. Я медленно поворачиваю голову и вижу, что в дверях стоит… Дина.
Лицо жёсткое, взгляд колкий, напряжённый. В глазах такое электричество, что кажется, сейчас шарахнет. Она смотрит на нас так, будто мы с Вованом грязь под ногами.
Бля…
Она всё слышала.
Глава 17
Дина
Номер встречает меня серостью. Как, в общем-то, и всё это место. Бледные стены, тусклый свет, две узкие кровати, между ними тумбочка с поцарапанной столешницей. Запах… Это какая-то смесь дешёвого освежителя и старого текстиля. Я захожу, ставлю сумку на пол и оглядываюсь. Моя соседка уже внутри, сидит на кровати у стены, спина прямая, руки сложены на коленях. Тихоня, одним словом. Такая, что взгляд скользит мимо и не за что зацепиться. Мышка, самая настоящая.
— Привет, — бросаю я, больше по инерции, чем из желания завести разговор.
Она поднимает на меня глаза. Большие, настороженные. Кивает. И… всё, ни слова.
Ну ладно, уж пусть лучше молчит, я ещё от бесконечной болтовни Вовчика под ухом не отошла.
Начинаю раскладывать вещи. Движения привычные, автоматические. Голова гудит от дороги и впечатлений, поэтому сейчас уж очень хочется тишины.
— Тебя… — всё-таки решаюсь начать я. — Как тебя зовут?
Пауза затягивается.
— Мм… м… — доносится что‑то невнятное, будто девчонка проглатывает половину звуков. Я оборачиваюсь, но она тут же опускает взгляд.
Понятно. Значит, будет Машей.
Тем временем, из коридора доносится шум, смех, громкие голоса. Кто‑то явно уже нашёл бутылку, а кто‑то с большим удовольствием присоединяется к массовикам-затейникам. Студенты, несмотря на все указания Сергея Петровича и глубокую ночь, явно решили устроить попойку.
Ну и дураки.
Я закрываю шкаф и тянусь за полотенцем.
Единственное, чего мне сейчас хочется, это принять горячий душ и лечь спать. Просто смыть с себя этот день, дорогу, людей, разговоры и провалиться в сон.
Захожу в ванную, открываю кран, но вода льется настолько ледяная, что аж руки сводит.
Проворачиваю сильнее. Нихрена.
— У нас нет горячей воды… — раздаётся за спиной тихий голос.
Я даже вздрагиваю, честно. Не ожидала, что у Маши так неожиданно прорежется голос.
— Что? — переспрашиваю.
— Г-горячей в-воды нет… — повторяет она и смотрит на меня так, будто я сейчас обязана достать решение из воздуха.
— Зашибись, — бурчу я, тяжело вздыхая. — Просто офигенно.
Соседка продолжает растерянно хлопать глазами, явно ожидая от меня дальнейших действий.
— Ладно, — сдаюсь я. — Пойду к администратору, сообщу о проблеме, пусть разбирается.
Натягиваю худи, выхожу в коридор и почти сразу понимаю, что до ресепшена я дойду не сразу… Потому что слышу голоса и причем очень знакомые. Слишком знакомые...
Замедляю шаг, потом вообще останавливаюсь у двери, из‑за которой доносится ругань. Шумоизоляция тут вообще никакая, слышно каждое слово, как будто стен не существует.
Чёрт возьми... Да это же Ярохин и Вовчик!
Сердце неприятно ёкает. Я прижимаюсь плечом к стене и замираю.
— Охуеть… — слышу возглас Ярохина. — Давай ещё из‑за какой‑то левой тёлки поссоримся…
— Ты чё, охуел?! — рявкает в ответ Вовчик.
— Свали с дороги и не мешай мне!
— Ты не в её вкусе!
— Ты чё, гнида, с ней ещё и меня обсуждал?!
— Она мне сама сказала! Я тут вообще ни при чём! — фыркает Ярохин, голос срывается.
